Мои цитаты из книг
Женщина опять падает в сырую борозду, просит, умоляет:
- Землица, родненькая, возьми и меня к себе... Господи, да что же это?.. Доколе же это?..
Молчит земля. Не торопится принять овдовевшую солдатку. Знает, мудрая, что худо будет тут, на земле, без её рук, без её сердца, без её великого терпения. Стране и её солдатам нужен хлеб, а кто ж его добудет, если не эта вот рыдающая, корчащаяся от судорог молодая женщина? Встает и, качаясь, медленно идет по борозде. Сейчас она возьмет у Акимушки поручни плуга и поведет пашню дальше.
Михаил Николаевич Алексеев «Хлеб — имя существительное». Повесть в новеллах, 1964 год. Читает Светлана Раскатова Когда писатель, знающий жизнь, непринужденно и задушевно разговаривает с читателем, он, читатель, забывает о рассказчике и видит как бы совершенно самостоятельный мир живых образов, чувств, мыслей, целиком захватывающий его. Так и в повести «Хлеб — имя существительное» возникает перед нами невыдуманный, реальный мир колхозного селения Выселки. Вот старик Кузьма...
Старые помнят себя молодыми, а молодые не представляют себя старыми. Так и течет жизнь, словно между двумя берегами, вперед, вперед: от новой молодости — к новой старости и опять — к вечной молодости.
Произведения Вацлава Михальского переведены на английский, французский, немецкий, испанский, китайский и др. языки. Суровая ирония и острота зрения давно сделали заметным имя Вацлава Михальского. Писатель сумел, несмотря на цензурные преграды минувших десятилетий, сказать о своем времени все — и о сталинских репрессиях, и об окружающей лжи о сути вещей в истории, и о том, как ломаются характеры и судьбы от этой лжи. Поэтому его повести не утратили своей жизненности и сегодня, когда вмиг...
Человек всегда одинок и гол перед этой жизнью, какие бы ярлыки он на себя ни вешал. Жизнь играет с нами, посмеиваясь над неуклюжими попытками уцепиться за других людей, возвести вокруг себя материальную крепость, надуть гелием воздушные шарики наших амбиций. Но дунет ветер посильнее - и разрушены ненадежные крепости, улетели лёгкие шарики, а люди, что рядом с тобой, - всего лишь люди, не волшебники...
Правильно ли мы живем? Этот вопрос никогда прежде не задавала себе Светлана. Но однажды в мирный покой ее семьи ворвалась беда. Ее интеллигентного, добропорядочного мужа обвинили в убийстве. С этого события все видимое благополучие семейной жизни Светланы стало рушиться, как карточный домик. Беда по очереди «передавала приветы» всем ее друзьям. Вопрос «Кто убил?» незаметно для всех перерос в вопрос «Почему мы так живем?».
Но как вынести жизнь и смириться с перспективой смерти, не прибегая к юмору? Юмор – единственная защита человека от его жестоких богов и бесцельности его пути. Юмор, обращенный на самого себя, позволяет вам увидеть со стороны то человеческое существо, каким вы были вначале и которое вы пытаетесь уберечь и поддержать всю оставшуюся жизнь…
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Моя правда, – если допустить, что человеческое существо может жить по законам незамутненной и непреходящей истины, – моя правда, без сомнения, заключена в моих книгах, какими бы примитивными они ни казались иногда по сравнению с моим эмоциональным или интеллектуальным миром. Писать – не значит раскрывать свою душу, писатель стремится создать такой свой образ, который запомнился бы читателям настолько, что каждый пытался бы открыть в нем нечто главное.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Страшно сказать, но самые яркие и самые сладостные воспоминания всегда связаны с одиночеством. Моменты, проведенные вдвоем, скажут мне, по-своему удивительны, они настолько переполнены, что стираются самим мгновением, яркостью этого мгновения, ощущением быстротечности времени, небытия, внушаемым страстью. При этом замечаешь, видишь только то, что нравится. Находясь вдвоем, видишь лишь того, кто рядом.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Возраст не имеет значения, если учишься жить.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Велико значение ближнего в жизни человека.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Памятью может воспользоваться кто угодно. Но воображение – вещь независимая, и оно бывает непокорным.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...
Я наблюдаю достаточно безумств, жестокости и самопожертвования в реальной жизни, чтобы невозможное прельстило меня! О, эти кролики-болтуны, лисы-шептуньи, совы-философы… Я бегу от них с детства!.. Их нравоучительные и псевдопоэтические фразочки невыносимы.
В «Страницах моей жизни» современный классик Франсуаза Саган рассказывает о том, как появлялись ее романы, как они жили и как жила с ними она. «Перечитывая свои книги, я то погружалась в трясину самоуничижения, то парила в облаках самодовольства. Два непроизвольных движения души, которые, к счастью, не превратились в ту или иную позицию… Про меня говорили много глупостей, но я считала, что так лучше, чем если бы меня представляли на кухне. Быстро ездить, пить виски, вести ночную жизнь — все это...