— Далеко, далеко за сосновым бором есть маленький сад. Там густа и высока трава, там большие, белые звезды болиголова, и всю ночь поет соловей, а сверху глядит холодная хрустальная луна, и тисовое дерево простирает свои исполинские руки над спящими.
— Вы говорите о Саде Смерти?
— Да, Смерти. Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
Добрая старая Англия до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает.
Право, ее нелегко было отличить от настоящей англичанки, и ее пример лишний раз подтверждал, что между нами и Америкой удивительно много общего — практически все, кроме, разумеется, языка.
— А это правда, что вы убили свою жену? — Она была дурна собой и совершенно не умела готовить!
Подлинная красота — это скрытый поток частиц между чувствами видящего и истиной видимого; это — излучение святая святых души, озаряющее внешность человека: так жизнь из глубин семени обращается красками и ароматами цветка; это — полное понимание между мужчиной и женщиной: возникнув мгновенно, оно порождает высочайшее стремление — ту духовную близость, которую и называют любовью.
Соловей не вьет гнезда в клетке, не желая оставлять рабство в наследство своим птенцам.
Убитому горем не легче от горя соседа
...тела наши — не лучше тесных тюрем, а мир — всего лишь место дальнего изгнания?
Если язык онемел от страданий, ему не заговорить; если уста запечатаны отчаянием, им не открыться.
Обильные слезы юности - избыток влаги, переполняющей сердце. Старческие же слезы - последние капли жизни, падающие из-под век, жалкий остаток сил в немощном теле. Слезы на глазах молодости подобны каплям росы на лепестках розы. Слезы на щеке старости напоминают пожелтевщие листья осени, уносимые ветром с приближением зимы жизни.