Он любил, как любят первой любовью в девятнадцать лет, как любят в Италии.
Однажды вечером, после того как Ванина весь день ненавидела его и давала себе обещание держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, она вдруг сказала ему, что любит его.
"Что такое родина? - спрашивал он себя. - Ведь это не какое-нибудь живое существо, к которому мы обязаны питать признательность за благодеяния и которое станет несчастным и будет проклинать нас, если мы изменим ему. Нет, родина и свобода - это как мой плащ: полезная одежда, которую я должен купить, если только не получил ее в наследство от отца. В сущности, я люблю родину и свободу потому, что они мне полезны. А если они мне не нужны, если они для меня как теплый плащ в летнюю жару, зачем мне покупать их, да еще за столь дорогую цену?"
Снаружи послышался крик ночной птицы, хлопанье крыльев нарушило равномерный рокот волн, бившихся о причал. Когда-то в прошлой жизни она любила океан: когда они с братьями и отцом оказывались на ежегодных школьных каникулах на пляже Юнион, мерный шум прибоя её успокаивал, освобождал от тревог и помогал заснуть. Теперь это был звук заточенья, островного плена.
Копы – народ безбашенный, но и страшно эгоистичный. Каждый трясётся над тем делом, над которым работает, отдаёт его раскрытию всего себя, а вот на дела коллег им может быть наплевать.
Смерть тех, кого мы любим, ранит нас очень сильно и перевешивает те удивительные моменты, которые каждодневно дарит нам жизнь.
Дети вообще легко приспосабливаются к смене обстановки. И они гораздо более стойкие и выносливые, чем мы думаем.
Секреты – они как буи в океане. Их можно на время потопить, скрыть в самых тёмных глубинах, но в конце концов цепь рвётся и они всплывают наверх. Вопрос только в том, сколько времени им понадобится, чтобы вновь оказаться на поверхности.
Если судьба предоставляет мне шанс, я должен им воспользоваться, сделать все возможное, чтобы помогать тем, кому я дорог.
Даже мёртвые умеют говорить