Мои цитаты из книг
Как это делалось? Стоит ли интересоваться; большинство людей пользуется техникой своего времени, абсолютно не понимая её.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Их цивилизация была лишена страха. Все, что существовало, служило людям. Ничто не имело значения, кроме их удобств, удовлетворения насущнейших и наиболее изысканных потребностей. Всюду, во всех областях, где сам человек, ненадежность его эмоций, медлительность реакций могли создать хотя бы минимальный риск, он был заменен мертвыми устройствами, автоматами.
Это был мир, закрытый для опасности. Угрозе, борьбе, насилию в нем не было места: мир кротости, мягких форм и обычаев, конфликтов неострых, ситуаций не драматических, мир столь же поразительный, пожалуй, как моя или наша... реакция на него.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Я, наверное, солгал в кабинете доктора. Я не сказал об этом никому, никогда, но я не был уверен, что сделал бы это для кого-нибудь <...> Как мы верили им и всё время чувствовали за собой Землю, верящую в нас, думающую о нас, живую. Никто не говорил об этом, зачем? Разве говорят о том, что очевидно?
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Наихудшим считалось даже не то, что по мере удаления намеченных целей от Солнца чудовищная продолжительность полёта должна была превратить экипажи кораблей, этих посланцев и представителей Земли, в скопище несчастных, смертельно уставших существ, которые после высадки – на Земле или ТАМ – будут нуждаться в заботливом уходе и в длительном лечении, так что посылка этих энтузиастов превратилась бы в бессмысленную жестокость; нет, не это считалось самым страшным. Наиболее существенным считали то, что Космосом старалась овладеть Земля, та самая Земля, которая не сделала ещё всего для себя самой, ведь никакие космические подвиги не могли покончить с человеческими мучениями, с несправедливостью, страхом и голодом на земном шаре.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
– Не знаю. Я тебе вот что скажу… по-моему, она сама не знает. Я свалился ей на голову, как камень. – Увы, – заметил Олаф. – Это печально. Сколько ты весишь, камешек? Сто десять?
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Человек должен есть, пить и одеваться, все остальное безумие.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Все послеобеденное время я провел в книжном магазине. Книг не было. Их не печатали уже без малого полсотни лет. А я так истосковался по ним после микрофильмов, составлявших библиотеку на "Прометее"! Увы! Уже нельзя было рыскать по полкам, взвешивать в руке тома, ощущать их многообещающую тяжесть. Книжный магазин напоминал скорее лабораторию электроники. Книги - кристаллики с запечатленной в них информацией. Читали их с помощью оптона. Оптон напоминал настоящую книгу только с одной-единственной страницей между обложками. От каждого прикосновения на ней появлялась следующая страница текста. Но оптоны употреблялись редко, как сообщил мне продавец-робот. Люди предпочитали лектоны - те читали вслух, их можно было отрегулировать на любой тембр голоса, произвольный темп и модуляцию. Только научные труды очень узкой специализации еще печатали на пластике, имитирующем бумагу. Так что все мои покупки, хотя их было чуть ли не триста названий, уместились в одном кармане. Горсточка кристаллических зерен - так это выглядело.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Как обычно бывает с научными проблемами, то, что в сокращенном и обобщенном виде казалось сравнительно простым и ясным, усложнялось тем сильнее, чем более полного ответа я доискивался.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Ням-ням. Ням-ням во веки веков.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...
Теперь уже нет трагедий. Нет даже шансов на их существование. Мы ликвидировали ад страстей, и тогда оказалось, что вместе с ним исчез и рай. Все теперь тепленькое, Брегг.
Они возвратились на родную планету, где за время межзвездного полета прошло больше ста лет и все так изменилось, что земля стала чужой им. Другие дома и иные машины, иная одежда и другая еда, даже природа стала неизвестной. А люди? Внешне они такие же, но что-то произошло с их душами. Оказывается они теперь неспособны убивать — эту возможность у человека отобрали на генетическом уровне. Однако вместе с агрессивностью человечество утратило и нечто большее… Есть ли будущее у этого якобы...