Подрагиванье губ теперь все же больше похоже на улыбку, отмечает Лолита. Но еще больше — на отстраненную, почти безразличную гримасу.
Типично испанское лицо — оливково-желтое, четко очерченное, с крючковатым носом. Густые курчавые бакенбарды переходят в усы. Взгляд темных глаз бесстрастен. Но в этом бесстрастии таится угроза.
Живое воображение - штука, разумеется, превосходная, но порою человек, наделённый им, теряет способность к анализу. Тут ведь как в шахматах. Необузданная фантазия может вывести на хорошую дорогу, но нередко - и сбить с пути. Так или иначе, всегда полезно усомниться в том, что обилие данных - полезно, они путаются и, налезая друг на друга, друг друга скрывают. Кроме того, известно: самое простое - и есть самое верное.
Сами знаете - избыток эрудиции душит свежую идею.
Только тогда, вдруг осмелев, она дотрагивается до него робким движением ребенка, который оказался рядом с разъяренным зверем, но не сознает опасности.
...с водкой не шути, а то она с тобой пошутит - тяжеловесно и не смешно.
Жизнь — она такая: иногда даст сорвать банк, но чаще — обставит вчистую.
Лолита, так ясно и явно, как ощущают разверстую рану, вспоминает все то, чего не сделала, — зияние несделанных движений, безмолвие слов, так и не прозвучавших в полутьме последнего вечера: прошло всего несколько часов, а кажется, будто минули годы, — когда она смотрела в лицо человека, при воспоминании о котором ее еще сильнее, чем от холода, бьет дрожь, и видела рассекающую смуглое лицо белую полоску улыбки, две влажные зеленые виноградины глаз, что с таким отсутствующим и сосредоточенным видом уставились в ночь, неумолимо и полновластно владеющей их чувствами. Их жизнями. Может быть, все это кончится и он вернется, думает она внезапно. И тогда я сумею. Или нет. Если нет — то никогда. Если да — то на всю жизнь.
Сомнение- это первый шаг к предательству.
На безрыбье и сам раком станешь.