Мои цитаты из книг
Только в романах встречается дешевая фраза о том, что дух не сломить. Я знал хороших людей, которые были способны лишь на одно — выть как звери. Сломить можно почти любое сопротивление. Для этого требуются только достаточно времени и случай.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
"Так, наверное, и нужно начинать, - думал Бухер. - С самого начала. Не с воспоминаний, ожесточения и ненависти, а с самого простого. С чувства, что ты живешь. Живешь не вопреки чему-то, как в лагере, а просто - живешь".
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Если во что-то веришь, страдания не столь мучительны
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Значит, будем жрать надежду, если нет ничего другого, - сказал Пятьсот девятый. - Будем жрать все остатки надежды, которые только сможем наскрести.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Надо рассчитывать только на то, что держишь в руке.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Жизнь есть жизнь. Даже самая маленькая.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда - один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Нужно всегда думать о ближайшей опасности. О сегодняшней. А завтра - о завтрашней. Все по порядку. Иначе рехнуться можно.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Это всего лишь дешевая фраза из плохого романа — что дух нельзя сломить. Я видел людей — настоящих людей, — которых они превращали в кричащих от боли животных. Почти любое сопротивление можно сломить; это вопрос времени и условий.
Конец Второй мировой войны. В гитлеровском концлагере «Меллерн» от издевательств, голода и изнеможения умирают узники. Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны, у которых отняли надежду, любовь — и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то — искра жизни. Слабая, но негасимая. Искра жизни, что дает им силу улыбаться на пороге смерти. Искра света в кромешной тьме.
Уже семьдесят лет она одержима одной идеей: найти любовь и мужчину, и если возможно, то в одном лице, а это такая редкость.
В Париже происходят странные события: почти каждую ночь то здесь, то там появляются круги, начерченные синим мелом. В каждом из них лежит какая-нибудь старая вещица, найденная в мусорном контейнере или подобранная прямо на тротуаре. Парижане считают это дурной шуткой или выходкой безобидного сумасшедшего. Никто, кроме комиссара Адамберга, не считает, что дело может принять скверный оборот. И вдруг как-то ночью в очередном круге находят тело зверски убитой женщины. Однако на этом история не...