Люди, и вправду решившие от вас уйти, не берут на себя труд уведомлять об этом на шести страницах. Такие обычно исчезают, не говоря ни слова.
«Эдуар, пора домой. Ночь темна, а ты бухой»
Адамберг ходил до самого вечера. Это был единственный способ навести порядок в голове. Ритмичное движение при ходьбе как бы встряхивало мысли, словно твердые частички, плавающие в жидкости. Поэтому самые тяжелые падали на дно, а самые легкие оставались на поверхности.
...люди, и вправду решившие от вас уйти, не берут на себя труд уведомлять об этом на шести страницах.
Мы рождаемся и умираем, а в промежутке, выбиваясь из сил, теряем время, делая вид, что хотим его сэкономить, - только это я могу сказать о людях.
Кофе получился отменный. Конечно, он не может заменить ласку. С другой стороны, и ласка не может заменить чашечки хорошего кофе.
Однако не из-за этого Адамберг весь вечер старательно избегал Кристианы. Возможно, из-за девушки-соседки и её взгляда там, на почте. Возможно, по другой причине: ожидавшая его Кристиана была абсолютно уверена в том, что он ей улыбнётся, уверена, что он распахнёт перед ней двери, распахнёт рубашку, распахнёт свои объятия в постели, уверена, что завтра утром она станет варить ему кофе. Уверена. А Адамберга просто убивало, когда кто-то был в нём уверен. У него тут же возникало неудержимое желание разочаровать этого человека.
...они-де чертовски дружны, неразлучны, как штаны с задницей...
- Зачем вы искали меня? Что вы хотите со мной сделать? - Какой вы дотошный, Шарль. Мы встретились, вот и все. Обычно мои порывы ничем не мотивированы, если, конечно, речь не идет о подводных биологических объектах. Вот слушаю я вас и жалею, что иногда моим поступкам не хватает мотивации.
Раньше соседи чаще всего шарахались от нас в таких случаях, теперь же ко мне пришел сосед сверху и говорит:– Саня, ты у нас самый опальный в доме, не тебя ли пасут в нашем дворе круглосуточно две машины с тонированными стеклами? На бандитов не похожи.– Почти меня, – отвечаю я соседу. – Точнее, моего гостя. Но ты не волнуйся, через два дня он вернется к себе в Лондон и все снова будет спокойно.– Да я не волнуюсь, – обижается сосед, – я тебя по-соседски предупреждаю, может, ты расслабился и ничего не замечаешь.Нет, я замечаю. Это стало привычкой. Дурной и необходимой одновременно, от которой хочется избавиться, да все еще нельзя. Потому что мы слишком недалеко ушли от нашего прошлого и возвращается ветер на круги своя.