Мои цитаты из книг
«Великолепный подарок из Лондона, мировой столицы магии!» — кричала этикетка на обороте зеркала. «Сделано в Тайва…»
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
Слишком сильно ненавидеть — вредно.
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
Если на кону целостность твоей шкуры, бегство — вполне приемлемый выход из положения.
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
— Так ты что, не умер? — поинтересовался бес.
— Нет.
— Жаль!
— Прекрати вертеться! — прикрикнул на него Натаниэль. — У меня для тебя поручение.
— Одну секунду, — отозвался бес и резко затормозил. — Кто это с тобой?
— Бартимеус, ещё один мой раб.
— То есть ему нравится так думать, — отозвался джинн.
Бес нахмурился.
— Бартимеус? Тот самый, который сидел в Тауэре?
— Да.
— Он что, не умер?
— Нет.
— Жаль.
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
"Ты слишком умен — отсюда все твои неприятности."
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
Магическая сигнализация не сработала, хотя я раз пять ударился головой об камень. (Об пять разных камней, а не пять раз об один и тот же. Это я так, на всякий случай уточняю. Люди иногда бывают поразительно тупыми)
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
Свобода – это иллюзия. За нее всегда приходится платить.
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
-Трус, ты только и знаешь, что ускользать, красться, удирать и прятаться! -Это называется "применять интеллект"
Эта история произошла в Лондоне, в начале третьего тысячелетия. Вот только это вовсе не тот Лондон, который мы знаем. Хотя бы потому, что волшебники там — весьма обыденное явление. Равно как и демоны — джинны, бесы, африты и многие другие. Волшебники призывают демонов и при помощи заклинаний принуждают их выполнять свои приказы. Демонам это, разумеется, совсем не нравится. Так что, когда юный ученик волшебника вызвал джинна по имени Бартимеус, джинн хотел только одного: побыстрее выполнить...
Весной на меня наваливается странная какая-то тоска. Я все хочу чего-то, мне скучно, я думаю о проходящей своей жизни, много сплю и встаю осоловевший и разбитый. "Проклятый север"
Писателя Юрия Казакова не стало, когда ему было всего 55 лет. Он скончался в Москве ноября 1982 года. Тогда на гражданской панихиде писатель Федор Абрамов первым сказал: "Мы все должны понимать, что сегодня происходит. Умер классик!" Произведения Юрия Казакова вошли в школьные программы и хрестоматии, переведены на многие языки мира. В честь писателя учреждена литературная премия за лучший рассказ. В 2008 году в Москве на стене арбатского дома, где Казаков прожил свою жизнь, торжественно...
- Надо бы мне завтра к врачу сходить. Точнее, к себе врача вызвать, пусть на меня посмотрит. – Он рассмеялся. – Сам не знаю зачем. Ну, что такого скажет мне врач.
- Может, скажет тебе, что ты живой, - молвила Глория.
- Ну и что это изменит? – Тед вернул мыло в мыльницу, сполз пониже, окунул голову. – Хочешь, расскажу, на что это похоже? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: - Ощущение такое, будто нет такого раздражителя, что не воздействовал бы на меня в полной мере. Вот, например, сейчас я чувствую запах не только мыла в мыльнице, но и саше в бельевом шкафу, и аромат твоих духов – вон тех, у раковины. Чувствую тот кисловатый запашок из трубы, что мы если и замечали, то разве что от случая к случаю. Слышу, как где-то снаружи мурлычет кошка, как бьется твое сердце, как посапывает Эмили. Все мои органы чувств словно с цепи сорвались.
Тед Стрит, профессор английского языка из Университета Южной Калифорнии, умер. Если совсем точно, поехал кончать жизнь самоубийством и по дороге попал в аварию. Мгновенная смерть — голова отделена от туловища. Вот так в самом начале романа главный герой бесславно погибает. Но ровно через три дня, на своих похоронах, Тед, под слова гимна «Это путь к Спасителю, к Господу Христу», встаёт из гроба. Человек, голову которому пришили леской в похоронном бюро, а коронер зафиксировал смерть, ожил. Как...