Пьетро взглянул на короля так, словно никогда не видел его раньше. Теперь он знал, что Фридрих II страшный человек, по своему столь же ужасный, как Его Святейшество Иннокентий III. И схватка, которая произойдет между ними, потрясет весь христианский мир. Ибо в лице этого мальчика короля Папа Иннокентий, чья гордость своим престолом превосходит ту, за которую Бог изгнал с неба Люцифера, нашел себе равного противника. Иннокентий требовал, чтобы христианские короли целовали его туфлю, придерживали стремя его роскошно украшенного коня, когда он спешивается, чтобы они во всем подчинялись ему; он запретил церковную службу по всей Франции, отлучал, когда ему вздумается, принцев от церкви. Поначалу он препятствовал вступлению Фридриха на императорский престол, короновал вместо него Оттона, потом росчерком пера сместил Оттона, когда тот предал его, и теперь поддерживает Фридриха в обмен на клятву, которая разорит Сицилию и погубит короля.
Но гордость Фридриха была больше и страшнее. Это был человек, одержимый одной идеей, и на алтарь этой идеи он бросит друга с такой же готовностью, как и врага, будет шагать от предательства к предательству без страха и колебаний, считая, что он выше законов человеческих и даже выше тех, которые проповедуют священники от имени Бога. Но идею он никогда не предаст. За нее он готов умереть, считая, что она стоит боли, крови и слез любого человека – даже его самого.
И Пьетро внезапно понял, что Фридрих прав. Разрушение феодализма, создание современных наций принесет всем классам населения мир и безопасность. И тех, кто отдаст свои жизни за это, будущие поколения будут благословлять.
Сарацинский клинок Женщин обычно мало волнуют грехи других. А когда волнуют – поскреби поверхность и под ней ты обнаружишь зависть, – оттого, что грех случился не с тобой!
Этот Мантоли был не такой уж знаменитостью, но его убийство наделало шума. А когда пошел слух, что к расследованию привлечен цветной коп, тут уж всполошились все газеты.
На фотографиях я стараюсь разглядеть незримое. Есть быстрое незримое — мгновенное нечто, что выходит за нашу чувствительность длительности. И уловив его в кадре, я становлюсь первооткрывателем. А есть медленное незримое, константа, которую также трудно осознать и наблюдать. Я учусь всю жизнь переключать внутреннюю длительность. Я мечтаю научиться длить минуты годами. И годы умещать под моргнувшее веко.
Я хочу жить в небольшой стране. Такой, чтобы, закрыв глаза, я мог видеть ее всю, целиком. Весь ее север, весь юг, целовать восток и целовать запад. Озеро этой страны было бы полно до краев моими воспоминаниями. Ливень над ней ткал бы мою душу. И когда бы я ложился навзничь, то весь без остатка я становился бы своей родиной: равнинами, холмами, морем. И все, что случилось со мной, превращалось бы в прах, как личное время во мгновение смерти.
Мне хотелось бы, чтобы мы могли жить дважды, и каждый раз идти новой дорогой.
... как быстро нормальный день, самый обычный вечер может закончиться тем, что тебя изнасилуют и бросят истекать кровью на улице. Самые плохие моменты в твоей жизни приходят без предупреждения.
... это и есть ад - полная утрата всех тех мгновений совершенства, что прошли незамеченными, невоспринятыми.
В настоящей тьме у времени нет меры.
"...в тишине мысли бегут одна за другой..."