Мои цитаты из книг
Здание Вестминстерского суда расположено на Хорсферри-роуд, за станцией метро «Виктория». Это унылое серое строение, возведенное в середине семидесятых. Оно считается настолько неудачным с точки зрения архитектуры, что были даже планы внести его в список архитектурных памятников — чтобы потомки знали, как не надо строить.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Ну, вообще-то самая любимая ее (мамина) фраза — «Не думай, что когда-нибудь станешь такой взрослый, что я не смогу тебя отшлепать».
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
— Вы заколдовали эту собаку, — сказал я, как только мы вышли на улицу.
— Совсем немного, — ответил Найтингейл.
— Так, значит, магия существует. Но тогда получается, вы… кто?
— Волшебник.
— Как Гарри Поттер?
Найтингейл вздохнул.
— Нет, — проговорил он. — Не как Гарри Поттер.
— В каком смысле?
— Я не плод писательского воображения, — был ответ.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Ненавижу зиму — просыпаешься, а на улице темно.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Спросите любого офицера полиции, что самое тяжелое в его работе, — и он ответит, что это момент, когда сообщаешь родным жертвы страшную новость. Но это неправда. Самое тяжелое — находиться рядом с теми, кому ты эту самую новость только что сообщил, и смотреть, как на твоих глазах рушится их жизнь.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Кто-то закричал. Я на всякий случай проверил, что это не я. Потому что мне кричать хотелось безумно, но я помнил, что мы с Лесли представляем здесь полицию, а народу обычно очень не нравится, когда полицейские начинают истошно кричать.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
— Символы обладают властью над духами, — пояснил Найтингейл. — И иногда влияют на них сильнее любого предмета из реального мира.— Почему так происходит?— Питер, я вам откровенно скажу: я помню аудиторию, где мы изучали эту тему, и помню, что читал соответствующие страницы из Бартоломью. И, может быть, даже писал сочинение — но будь я проклят, если запомнил хоть часть материала.— А как же вы будете меня учить тому, чего сами не знаете?Найтингейл легонько стукнул себя в грудь навершием трости.— Перед тем как учить вас этому, я собирался как следует освежить свои собственные знания, — сказал он. — По крайней мере, два моих мастера поступали именно так, и, кроме того, в те времена нам преподавали квалифицированные специалисты.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Когда я думаю об этом, мне все время хочется процитировать мудрый афоризм моего отца: «А кто его знает, почему в жизни случается всякая хренотень!»
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
И плевать, что там говорят: нельзя настолько повзрослеть, чтобы уже не радоваться, когда поутру, едва открыв глаза, видишь красивую женщину.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...
Вот для чего нужны инструктаж, тренинги и бесконечная практика — чтобы тело сделало все само, когда мозг не в состоянии соображать.
Меня зовут Питер Грант и до января я был на испытательном сроке в должности констебля в этой могущественной силовой армии правосудия, которую все благовоспитанные люди знают под названием лондонской полиции (для всех остальных — грязь). И вот однажды ночью, следуя инструкции по расследованию убийств, я пытался допросить некоего субъекта, который был мертв, но тревожно разговорчив, и это привлекло к моей особе внимание инспектора Найтингейла, последнего волшебника в Англии. И тут, как говорится,...