Мои цитаты из книг
Власть российскую рассыпали, вывалили власть на пол, власти было много, до поры до времени ее хватало на всех – и безумные люди ходили по колено во власти, полными горстями зачерпывая золотые монеты вседозволенности.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Но после того как успешные спекуляции вознесли ловкача на вершину жизни, ловкач осмотрел с высоты подвластный мир и решил, что быть только богатым ему мало; надо еще, чтобы люди признали, что он стал богатым по причине интеллектуального превосходства над поэтами и учеными. Надо сделать так, чтобы его богатство стало воплощением всего того, что он отринул прежде, выбирая спекуляции. Надо, чтобы люди, ставшие учеными, истратившие жизнь на науку и не заработавшие денег, сами признали, что ошиблись в выборе – выбор их был жалок. Жизнь прошмыгнула мимо, пока они прели в библиотеках и музеях, а вот сейчас, созерцая прозорливого властелина, они понимают, в чем состоит истинная мудрость. О, полнокровный румяный держатель акций!
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Шла война между демократиями, иными словами: шла долгая война между различными формами номинального равенства – ради повсеместного установления лучшей формы неравенства.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Конечно же, люди просто хотели добра, денег и демократии. Проблема лишь в том, что эти три компонента не сочетаются.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Скажем, граждане недоумевали, почему в стране финансовый кризис, а миллиардеров все больше. Это происходило потому, что работали одновременно две экономические системы: инфляция обесценивала деньги, но приумножала количество бабла. Когда во время кризиса решили напечатать дополнительные миллиарды, экономисты старой школы всполошились: как же так – промышленность стоит, а денег становится больше, кто же тушит пожар дровами! Но печатали не деньги – печатали бабло, то есть меру успеха вора, а не эквивалент труда лоха.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Некогда калики доходили аж к самому Ленину в Кремль – жаловались тамбовские ходоки внимательному калмыку на произвол и голод в Тамбове; мол, мочи нет, батюшка, пришли мы правды искать в Кремль. Но тамбовских ходоков погрузили однажды на подводы и отправили в азиатские степи – и так стали поступать всегда, когда локальная правда грозила подорвать правду общую. Требовалось, чтобы не стало тамбовцев и калмыков – так тамбовский крестьянин оказывался в калмыцких степях с кайлом.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
По всему миру люди думали и чувствовали одно и то же.
Всем им обещали равенство – а дали неравенство. И это самое поразительное из того, что случилось за минувший век. Обещали революцию, которая уравняет в правах бедных с богатыми, которая сделает принцип всеобщего братства – главным среди людей. Но вместо революции – дали войну, а вместо обещанного братства – смертоубийство и ненависть.
Согласитесь, если бы вас так же обманули в магазине, вы бы возмутились. Вы покупали свежую рыбу – а вам завернули тухлятину. Дайте жалобную книгу!
Лидеры человечества – с вежливостью продавцов магазина – терпеливо объясняли нервным людям планеты, что произошел досадный обман: в магазин проник жулик.
– То есть что же получается? Нам обещали равенство и братство, мы заплатили в кассу (часто жизнью и всегда здоровьем) – а равенства на самом деле нет?
– Действительно, к нашему сожалению, вы поверили мошенникам. Обещанного продукта сегодня не завезли, а вам продали возмутительную подделку.
– Позвольте, но вот же написано! Реклама равенства дана! – и тычут в нос администрации «Капитал» и «Город Солнца».
– Эту фальшивую рекламу давно изъяли из обращения. Администрация магазина приносит извинения. В качестве бонуса рекомендуем почти бесплатный шоп-тур в Арабские Эмираты.
– Но скажите, скажите! Когда же завезут равенство и братство? Что, вообще не производят? То есть начисто обманули или только сегодня на прилавках нет?
– Это сложный вопрос. Рекомендуем писать нашему руководству.
– Но скажите, а почему вместо равенства предлагают убийство и неравенство? Нет, мы понимаем, что равенство еще не завезли… но убийство мы вообще не заказывали…
– Видите ли, данный вид разумного насилия применен нашей администрацией в качестве защиты от внедрения обманного продукта равенства. Есть прецеденты, когда так называемое равенство распространялось и от него происходило зло. Было решено принять встречные меры.
– Теперь понятно. Значит, вы нас убиваете, чтобы другие не обманывали.
– Именно так.
– Большое вам спасибо.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
Равенство категорически противопоказано миру – это понимали все, но многие политики стеснялись сказать. Яснее иных в ХХ веке эту мысль сформулировал Салазар, коего западное общество называло «крупнейшим португальцем со времен Генриха Мореплавателя». Именно мысли Антониу ди Салазара легли в основу создания среднего класса; те же мудрые мысли облекали в слова и иные лидеры – Салазар сказал яснее прочих:
«Я не верю в равенство, я верю в иерархию. Считаю создание широкой элиты более срочным делом, чем обучение всего населения чтению, ибо большие национальные проблемы должны решаться не народом, а элитой. Мы против всех интернационализмов, против коммунизма, против профсоюзного вольнодумства, против всего, что ослабляет, разделяет, распускает семью, против классовой борьбы, против безродных и безбожников. Наша позиция является антипарламентской, антидемократической, антилиберальной, и на ее основе мы хотим построить корпоративное государство».
Фактически так думали все, но сказать решались немногие. Когда Черчилль говорил о том, что Запад ведет войну за сохранение привилегий, он имел в виду ровно то же самое. Когда создавали ИТТ, акции «Газпрома» или «Лукойла», наделяли мещан акциями компаний, растягивали понятие «собственник» как эластичный носок – думали об этом же самом: следует вырастить немедленно средний класс, создать на пустом месте общество в обществе, элиту, «креативных», привилегированных, верных идеям неравенства. Они и будут опорой корпораций – защитой от уравниловки и революций.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
– Когда русская имперская армия входила в Берлин, где последние линии обороны состояли из детей и народного ополчения, где дрались женщины и старики, где шахтеры сражались с танками на отвалах шахт, пока их товарищи продолжали работать для фронта, – тогда бился уже германский народ, это сражались пополаны Германии, вовсе не Гогенцоллерны и совсем не Оттоны. Когда на Параде Победы к ногам Сталина швыряли штандарты побежденной Германии, он принимал этот триумф как император, отнюдь не как коммунист, не как марксист-ленинец, не как гвельф. В поединке нацизма и большевизма случилось то же самое, что произошло в поединке Гамлета с Лаэртом: противники поменялись рапирами. В 1923 году в руках у Гитлера было совершенное национальное оружие – разящее насмерть. Что мог противопоставить ему интернационал? Но в бою противники обменялись оружием. Та рапира, что была с заточенным лезвием и смочена ядом, перешла в руки противника – опасная рапира оказалась в результате обмена у Сталина, он и нанес Гитлеру решающий удар.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...
admin
добавил цитату
из книги
«Бонапарт»
5 лет назад
Только тот, кто хочет обмануть народы и править в свою пользу, может оставлять их в незнании, так как чем больше народы будут просвещены, тем больше будет людей, убеждённых в необходимости законов, их защиты, отчего более счастливым и процветающим будет общество. И если случится, что ясность станет вредна для многих, это будет только тогда, когда правление, враждебное интересам народа, поставит его в безвыходное положение или доведёт до того, что он будет умирать от бедности.