Мои цитаты из книг
Знаешь, когда мы окончательно теряем дорогих нам людей? Когда больше не ощущаем боли от их потери.
Недалекое будущее. Мир, к которому мы привыкли, претерпел значительные изменения. Современное общество, стремившееся к воцарению мира на Земле, нашло источник всех своих бед — любовь. В новом мире любовь, или amor deliria, признана опаснейшей болезнью, и любой «заболевший» может очень жестоко поплатиться за свои столь некстати возникшие чувства. Во избежание возникновения amor deliria, для всех людей, достигших 18-летия, была введена Процедура — процесс очищения человека от памяти прошлого,...
«Она хорошо знала молодых людей этого типа: они входят к вам, как к себе домой, непринужденно усаживаются, охотно выпивают стаканчик предложенного им вина, не сказав при этом даже «спасибо». Обычно они где-то подолгу учатся, на каком-то там факультете, на юридическом или восточных языков. Они спокойны, хороши собой, не отличаются особой вежливостью, немногословны, они нравятся женщинам, даже когда не обращают на них внимания, им достаточно один раз заняться с вами любовью, и вы уже теряете голову, а затем они отговариваются тем, что занятия отнимают у них слишком много сил — а ведь учеба для них главное, уверяют, что все будет иначе, когда сдадут экзамены; порой они на ходу целуют вас безразличными и мокрыми губами или касаются пальцем вашего колена, когда вы возвращаетесь от парикмахера, и говорят вам ласковые слова, а потом наступает конец, и вы сходите с ума.»
Начав роман с классической детективной завязки — в купе поезда, прибывающего из Марселя в Париж, обнаружен труп молодой женщины, — автор «доверяет» разгадку преступления случайному попутчику жертвы, юноше, сбежавшему из дома и находящемуся в розыске.
«Завтра мсье Пикар, сообщив ей, что она уволена, вероятно, отберет у нее и комнату. Господь Бог не оставит ей ничего. Как говорила мама: «оставит лишь глаза, чтобы плакать».»
Начав роман с классической детективной завязки — в купе поезда, прибывающего из Марселя в Париж, обнаружен труп молодой женщины, — автор «доверяет» разгадку преступления случайному попутчику жертвы, юноше, сбежавшему из дома и находящемуся в розыске.
=
Они не понимали Жоржетту. Нельзя понять тех, кого не любишь.
=
… лицо сорокапятилетней женщины, которая выглядит старше оттого, что желает казаться моложе, и портит себе кожу, злоупотребляя косметикой.
=
Слишком много ей следовало бы им объяснить, а потому она просто продолжала упрямо качать головой . Она ответила «нет», продолжая отрицательно качать головой, как бы говоря: нет, я не ошиблась, просто не понимаю, я могла бы вам объяснить, но для этого мне пришлось бы рассказать вам о вещах, которые причинили мне немало страданий и которые покажутся вам отвратительными – нет, этого я не могу.
=
— Вы подозреваете его?
— Кто? — спросил он. — Я? Я никого не подозреваю. Если уж сказать вам правду, я очень плохой полицейский, терпеть не могу подозревать людей. Предпочитаю осуждать всех разом. Нет на свете невиновных. А вы верите в невиновность?
Она засмеялась как дурочка, прекрасно зная, что ведет себя как дурочка с этим молодым человеком, который несет всякую чушь, нисколько не похож на полицейского и явно смеется над ней.
…
Что за глупость он сказал? Что, дескать, на свете все виноваты.
Ее беда в том, что она все время думает, будто ее в чем-то собираются упрекнуть. Она прекрасно знает, в чем именно, но это же неправда. Женщина, судорожно цепляющаяся за ускользающую молодость, пытающаяся хоть как-то развлечься. И эти жалкие потуги называются грехом.
=
Он смотрел на нее недоверчиво и разочарованно. Взрослым нельзя доверять. Они тебя никогда не слышат.
=
… в своем дорогом замшевом пальто, ношенном ровно столько, сколько требуется, чтобы выглядеть в нем элегантно.
=
Начав роман с классической детективной завязки — в купе поезда, прибывающего из Марселя в Париж, обнаружен труп молодой женщины, — автор «доверяет» разгадку преступления случайному попутчику жертвы, юноше, сбежавшему из дома и находящемуся в розыске.
Они не понимали Жоржетту. Нельзя понять тех, кого не любишь.
Начав роман с классической детективной завязки — в купе поезда, прибывающего из Марселя в Париж, обнаружен труп молодой женщины, — автор «доверяет» разгадку преступления случайному попутчику жертвы, юноше, сбежавшему из дома и находящемуся в розыске.
у самого дома ночь оставила первый в этом году иней.
Начав роман с классической детективной завязки — в купе поезда, прибывающего из Марселя в Париж, обнаружен труп молодой женщины, — автор «доверяет» разгадку преступления случайному попутчику жертвы, юноше, сбежавшему из дома и находящемуся в розыске.
– Ведь это ж для детей! – Ха, это ты так думаешь. – А для кого же? – Для… Для тех, кто впадает в детство. – А какая в этом разница? – Очень большая. Когда человек впадает в детство – это означает конец цикла, приближение смерти.
«Князь» Климова — это запретный плод. С одной стороны, это — одна из самых сильных и ярких антисоветских книг, которые, естественно, были запрещены в СССР. С другой стороны, «Князя» (даже в его первых, сравнительно невинных набросках) испугалась почти вся русская пресса на Западе. Кто правит миром, кто делает революции, кто может стать президентом, премьером, вождем или поэтом, «звездой» шоу-бизнеса, супершпионом…? Откуда берутся гении и кто сидит по психушкам? Книга написана в виде романа,...
Многие психиатры становятся психиатрами, чтобы быть поближе к собственной среде.
«Князь» Климова — это запретный плод. С одной стороны, это — одна из самых сильных и ярких антисоветских книг, которые, естественно, были запрещены в СССР. С другой стороны, «Князя» (даже в его первых, сравнительно невинных набросках) испугалась почти вся русская пресса на Западе. Кто правит миром, кто делает революции, кто может стать президентом, премьером, вождем или поэтом, «звездой» шоу-бизнеса, супершпионом…? Откуда берутся гении и кто сидит по психушкам? Книга написана в виде романа,...
Но поскольку дьявол, с одной стороны, князь мира сего, а с другой стороны, он лжец и отец лжи, то писателям нужно еще учитывать следующее. Скажешь о легионе правду и распнут тебя, как Иисуса Христа. Но зато если сделаешь то, что с теологической точки зрения называется osculum infame, то есть поцелуешь дьявола в зад, то невидимый легион превознесет тебя до небес. Так, как это получилось с Пастернаком и Евтушенко. Вот, писатель, и выбирай.
«Князь» Климова — это запретный плод. С одной стороны, это — одна из самых сильных и ярких антисоветских книг, которые, естественно, были запрещены в СССР. С другой стороны, «Князя» (даже в его первых, сравнительно невинных набросках) испугалась почти вся русская пресса на Западе. Кто правит миром, кто делает революции, кто может стать президентом, премьером, вождем или поэтом, «звездой» шоу-бизнеса, супершпионом…? Откуда берутся гении и кто сидит по психушкам? Книга написана в виде романа,...
Почти в каждом гении есть кое-что от идиота. Но это вовсе не значит, что каждый идиот — это гений. Кроме того, гениев единицы, а идиотов миллионы.
«Князь» Климова — это запретный плод. С одной стороны, это — одна из самых сильных и ярких антисоветских книг, которые, естественно, были запрещены в СССР. С другой стороны, «Князя» (даже в его первых, сравнительно невинных набросках) испугалась почти вся русская пресса на Западе. Кто правит миром, кто делает революции, кто может стать президентом, премьером, вождем или поэтом, «звездой» шоу-бизнеса, супершпионом…? Откуда берутся гении и кто сидит по психушкам? Книга написана в виде романа,...