Почитайте на досуге уголовный кодекс, там это четко сформулировано. Даже суд на моем месте не питал бы к вам никакого снисхождения, обязательно закатал бы на тот курорт, где по капризу дизайнеров натянуто неисчислимое количество колючей проволоки…
Он усмехнулся: – О женщины, вам имя – вероломство…
когда набирают полную горсть свежайшей черной икры и от души размазывают тебе по физиономии, это ничем не отличается от вонючего кирзового сапога, которым охаживает жену по загривку пьяный слесарь… С точки зрения жены. Что стебать подтаскивать, что стебаных оттаскивать…
... женское кокетство от размеров состояния не зависит, все мы одинаковы…
– Родион Петрович, не бывает идеальных преступлений. Бывают нераскрытые… до поры.
жестокость и кровь большей частью проистекают не из пристрастия к садизму, а из жизненной необходимости поддерживать свое реноме в глазах окружающих, ждущих только момента, чтобы лягнуть ослабевшего…
За репутацию нужно бороться долго, мучительно, кровавя клыки и зализывая раны. Ни в одной области человеческой деятельности не любят выскочек. Взять одним махом то, что другими достигалось годами, ценой неимоверных трудов и, прямо скажем, немалой крови…
Родион, мало того, что служил в армии, достаточно поболтался на сборах, чтобы запомнить нехитрую истину: «В комнату врываются вдвоем – впереди граната, а ты за ней…»
Странно, но он не испытывал ни малейшего возбуждения, хотя чуть ли не рядом с ним громко колыхались слившиеся тела и запах секса в салоне с наглухо задраенными окнами становился все сильнее. Отвращение к ним, к себе, к окружающей жизни превозмогало все остальные эмоции. Наверное, в таком состоянии люди способны убить.
Из всего, чем меня награждали, добровольно расставался только с триппером!