Мои цитаты из книг
Деньги, правда. не все; тем не менее сила их огромна.
Если бы не корона, его бы уже сто раз повесили.
Старые времена миновали. Рыцарство и рыцарские обычаи стали дешевкой, бутафорией. Уже нельзя просто взять да и пуститься странствовать по свету, круша все мечом направо и налево, — сейчас же явится полиция. Приключениями теперь, в это бескрасочное время, не добудешь ни богатства, ни славы. Может быть, раньше и лучше было, ярче, честнее. Но жизнь стала более сложной. Место замка занял город, место отдельной властной личности — организация. И если странствующий рыцарь хочет получить ужин и ночлег, с него — о боже праведный — требуют платы. Не ему принадлежит будущее, а горожанину, не оружию, но товару, деньгам. С каким бы блеском такие господа, как король Иоганн, ни разъезжали по земле, то, что они делают, непрочно. Прочна мелкая, медленная, осторожная, расчетливая деятельность городов; пусть они строят по мелочам, пусть они строят боязливо, но они пристраивают ячейку к ячейке, кладут камень на камень, неутомимо.
Пусть собственность и вес в обществе, сами по себе, презренны; но, увы, люди, как правило, отравляют жизнь тому, кто этих двух вещей не имеет.
Что толку в большом теле, если в нем недостаточно крови?
Мужчины дураки, они ждут, чтобы их подтолкнули.
Дерево ведь не умирает, даже когда стоит зимой без листьев. Нет ничего мучительнее, но и ничего блаженнее, чем после оцепенения возвратиться к жизни.
Страшного много на свете, страшнее нет сердца людского.
Мир глуп. Еще глупее, чем думаешь.
Он стал рассказывать о своих делах, о навязанном ему докладе, о том, как доктор Фогельзанг его прервал и не дал закончить доклад, о требовании извиниться. Как Бертольд ни силился, он ничего не мог поделать со своим широким мальчишеским лицом, которое, помимо его воли, выражало напряжение, сосредоточенную мысль, озабоченность. Но ему удалось сохранить хотя бы внешнее спокойствие и мужскую твердость; временами он даже достигал легкого и безразличного тона, к которому стремился.
Было бы жестоким поражением, если бы его исповедь встретили с обычным безразличием, с проклятым равнодушием взрослых, бывалых людей. Но этого не случилось. Бертольд едва ли не досадовал на то, как всерьез они ее, приняли.
Дядя Жак склонил голову набок, полузакрыл голубые глаза. Он обдумывал.
– Когда римляне заняли Иудею, – сказал он наконец, – они потребовали от евреев уплаты большого налога. И спросили евреи у раввинов: «Давать ли о товарах правильные сведения?» Отвечали раввины: «Горе тем, кто их даст, горе тем, кто их не даст». Как бы ты ни поступил, дорогой мой, он все равно попытается свить тебе веревку.
Сага, сравнимая по силе воздействия на читателя, возможно, лишь с "Днями Турбиных" Булгакова и "Гибелью богов" Висконти. Кто-то предаст, постарается приблизиться к "новому режиму"... Кто-то замрет в бездействии - или уйдет в личные чувства и переживания... Но кто-то поймет - необходимо действовать! Трагедия страны - через трагедию семьи... Страшные годы Германии - через крестный путь нескольких...