admin

Я не в восторге от реального мира, но пока нормально поесть можно только там.

Внезапно мне пришло в голову, до чего странное мы представляем зрелище — чувак в сияющих доспехах и восставший из мертвых король склонились над джойстиками древнего аркадного автомата. Такая картинка хорошо бы смотрелась на обложке журнала «Дракон».

Плюсы выхода из дому сильно преувеличены.

В те времена, чтобы убежать от проблем в другой мир, нужно было придумать его самому с помощью ручки, бумаги, игральных костей, книжки с правилами и собственной фантазии.

Рядом со мной сидел друг, которого я понимал, которому доверял и которого любил. Ничего не изменилось. Такие мелочи, как пол, цвет кожи, сексуальная ориентация, ничего не меняли.

Вы удивитесь, сколько всего можно выучить, если не иметь никакой личной жизни. Двенадцать часов в день, семь дней в неделю - это очень много времени.

Меня мало интересовало, кто там будет у власти в реальном мире. Это уже не имело никакого значения. От некогда великого государства осталось одно название. Не важно, какая там партия у руля — эти люди все равно занимаются перестановкой шезлонгов на палубе «Титаника», и все это прекрасно осознают.

– Слыхала ль, нет, тётка Олёна, скоро землю у христьян всю заберут и она уже будет не чейная-нибудь, а общая, – скороговоркою сообщила Марина.
– Как общая? – не понимала Царь-баба. – Земля не бывает общая, она всегда-нибудь чейная.
– А вот станет общая, Олёна Дмитриевна,
– Не может тоё быть, потому как мужик на чужой земле работать не будет.
– Так земля колехтивная, тётка Олёна! Нетральная землица станет.
– Таково не бывает, девка. Земля догляд любит, что твоя скотина. А за нутральную землю мужик труда не положит, он свою землицу любит, а не нутральную.
– На общей земле поля будут больши-ие, трахтора зачнут бегать, пахать и сеять, машины такие на колёсах.
– Не будет общей земли, омман это, Маринка. Коли земля не твоя или не моя, значит, она ничья. А на ничейной земле, как у ничейной бабы, ничего путного не родится, одне только ублюдки непутёвы.
– Работа тоже общая будет, – не сдавалась Марина, – и делёжка весёлая, поровну всем.
– Как поровну? – заволновалась Царь-баба. – Общая работа, пёс с ней, пусть будя. А ты отдай мне моё наработанное! А то как же? Я стану ломить, как лошадь, а ты, пигалица, как котеток, а нам с тобой на делёж поровну?
– Поровну, поровну, тётка Олёнка, на весах с гирьками по одинаковому куску отмерять…
– Эх, опять омман будет! – всплеснув белыми, как новые деревянные лопаты, огромными руками, воскликнула Царь-баба. – Посмотреть бы я хотела на тои кусоцки. Допрежь чем эти кусоцки нарежут, всяк уворует целый кусище. Потому как не моё, не моими руками наработанное, в амбары-сундуки сложенное.
– А скоро, тётка Олёнка, слышь, ничего "моего" не будет, всё будет "наше", – просвещала Марина пожилую великаншу. – Твоя жана – моя жана, твой муж – мой муж, а спать будем под одним ба-альшим одеялом.
– Сляпой сказал: посмотрим, – улыбнувшись, отвечала Царь-баба, смахивая с лица и засовывая пальцем под платок выбившуюся прядь волос.

Отец-лес

Анатолий Ким

В своем новом романе Анатолий Ким рассматривает вечные, неотторжимые и очень сложные взаимоотношении Человека и Природы. Николай, Степан и Глеб Тураевы - три поколения одной семьи - связаны с тихой, мощной, затаенной жизнью большого мещерского леса, помогающего им перейти от суеты, вражды и мелочности в красоту радостного слияния с миром.

Человека можно убить – это открытие было сделано людьми гораздо раньше, чем открытие, что его можно любить.

Отец-лес

Анатолий Ким

В своем новом романе Анатолий Ким рассматривает вечные, неотторжимые и очень сложные взаимоотношении Человека и Природы. Николай, Степан и Глеб Тураевы - три поколения одной семьи - связаны с тихой, мощной, затаенной жизнью большого мещерского леса, помогающего им перейти от суеты, вражды и мелочности в красоту радостного слияния с миром.

Был всего один подлинно милосердным и добрым, ему удалось прожить 33 года – и то он оказался не духом дерева, на котором его распяли, и не человеком, а Гостем из космоса. Как это было, мы знаем. Умер, будто человек. Воскрес и вознёсся в небо.

Отец-лес

Анатолий Ким

В своем новом романе Анатолий Ким рассматривает вечные, неотторжимые и очень сложные взаимоотношении Человека и Природы. Николай, Степан и Глеб Тураевы - три поколения одной семьи - связаны с тихой, мощной, затаенной жизнью большого мещерского леса, помогающего им перейти от суеты, вражды и мелочности в красоту радостного слияния с миром.