Мои цитаты из книг
Одни говорят: «У хорошего человека много врагов». Если это правда, то, кажется, я человек так себе. Другие говорят: «У хорошего человека много друзей». И опять выходит, что человек я так себе. Но я не унываю, потому что одного у меня было много в моей жизни — товарищей. И мне этого хватало вполне, и я даже гордился этим, что у меня много товарищей, и даже считал, что в этом вся суть. Друзья лезут в душу и ревнивые, как черти, а я этого не люблю. Такой мой норов. И отношения с ними чересчур зависят от настроения. А товарищ — это товарищ, и нету того гимна, которого бы я не спел товарищу. Но товарищам почему-то гимнов не сочиняют.
Друзей и врагов у меня было немного. Но зато они были особенные. По нашему взаимному выбору. И мы с ними не могли разлепиться.
О друзьях что говорить? Их не рассматривают ни в микроскоп, ни в телескоп, с ними дружат, потому что дружат. Это как любовь. А любовь начинается тогда, когда кончаются сравнения.
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
— Давай, Зотов, всю правду. От рождения.
— Рождение мое покрыто тайной, — сказал дед.
— Как это? — радостно испугался председатель и стал рыться в бумагах. — Какой тайной? В чем тайна? — И запредвкушал, глазами забегал.
— Тайна в том, — сказал дед, — что я мог и не родиться, однако родился.
— Ну дак и я родился, — сказал председатель.
— Ну дак и твое рождение покрыто тайной, — сказал дед.
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
Гонит человек от себя эту мысль, а она приходит. Заполняет он чем-то свою жизнь, а она приходит: зачем я живу?Говорят, будто в трезвом двадцатом веке эта мысль чаще приходит русскому человеку и есть всего лишь болезнь. Америка хочет разбогатеть, Азия — выжить, Африка — проснуться, а Европа жить спокойно. Что-то не очень верится. Но если оно и так, то временное это дело. И если мысль — зачем я живу? — наша болезнь, то это высокая болезнь и человечество ее не минует.
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
Желание — это Добро, а Нежелание — это всегда лишь из двух Зол наименьшее. Но вся беда была в том, что Желания и Нежелания были похожи друг на друга, как две капли воды, и как было отличить живую каплю от мертвой?
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
Национализм не тогда, когда ты хвалишь свой народ, а я свой, и даже не тогда, когда ты свой народ хвалишь, а мой хулишь, а я делаю то же самое. Это страсти, они проходят. Национализм — это когда ты говоришь: мои подонки лучше твоих подонков, — а я делаю то же самое.
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
...без журавля в небе синица в руке дохнет.
Петр Зотов родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году. На первых страницах ему девятнадцать. На последних — далеко за семьдесят. Подлецы и шлюхи, мудрецы и блаженные, Мария-святая, мятый Анкаголик, дед и правнуки, белогвардейцы и джазисты, великий город — Москва, великое время — двадцатый век. И над всем миром — с перстами пурпурными Эос. Заря... Чего? Читайте — и узнаете. От Театра Абуки: Сложно было у меня с этой книгой. «Самшитовый Лес», первую часть цикла, читал и перечитывал взахлеб....
Вот растёт могучее дерево. И что хорошо для семени — плохо для ствола, а что хорошо для ствола — плохо для листьев. Но это не резон, чтобы рубить ствол или обрывать листья. Просто у них эталоны разные, а идеал один — жить нормально и осуществить предназначение своей, а не чужой культуры.
Народ — это особая уникальная культура, разворачивающаяся во времени.
Но как часто люди принимают чужие эталоны за новый этап своего развития!
В тихом городке происходит убийство. Расследует его загадочный следователь Громобоев. По ходу следствия начинают происходить странные события... От исполнителя: Только не вздумайте покупаться на мое описание. Опять не будет ни пальбы, ни зомби, ни фантомасов. Создатель жанра бардовской песни, последний романтик Михаил Анчаров написал веселую, умную повесть. Живой и ясный слог поэта, образное вИдение художника. Родниковая вода для души. Все. Остальное - читайте сами, кто не боится. Игорь Князев
Володин был хороший, выдержанный, прекрасного образца молодой человек, и практически у него был один недостаток.
Он считал – всё, что непросто, то сомнительно. А значит, его идеал не изменялся во времени, а только разрастался в пространстве. Иначе говоря, он путал идеал с эталоном, а разница между ними существенна.
Эталон – это образец постоянства, единица измерения, все метры и сантиметры суть репродукции одного-единственного и хранятся в сейфе, и отлиты из драгоценного металла, и вся ценность эталона, что он не изменяется, и одной и той же единицей можно измерить и человека, и отрез ему на штаны, и автомобиль. Но если превратить эталон в идеал, то начнёшь подгонять человека под штаны и автомобиль, а не наоборот.
Идеал же развивается во времени и растёт, как дерево, имеет корни и ствол, и крону, и цветы, и плоды, и семена, которые, будучи высажены в подходящую почву и климат, снова дают дерево той же породы, но уже чуть изменившееся во времени, и потому идеал борется за своё нормальное развитие, а эталон ждёт, чтобы его применили.
Идеал – это признак культуры, а эталон – цивилизации. Когда цивилизация подминает культуру, они гибнут вместе. И от них остаётся только память и печаль.
Если доверяешь идеалу, то не будешь бояться, что из семени одной породы вырастет дерево другой породы. А если веришь только эталону, то будешь бояться, как бы его не поизносили. Будешь прикладывать эталон к идеалу и отрезать у того выступающие ветви и удивляться, почему идеал вянет и не плодоносит.
В тихом городке происходит убийство. Расследует его загадочный следователь Громобоев. По ходу следствия начинают происходить странные события... От исполнителя: Только не вздумайте покупаться на мое описание. Опять не будет ни пальбы, ни зомби, ни фантомасов. Создатель жанра бардовской песни, последний романтик Михаил Анчаров написал веселую, умную повесть. Живой и ясный слог поэта, образное вИдение художника. Родниковая вода для души. Все. Остальное - читайте сами, кто не боится. Игорь Князев
Народ — это особая уникальная культура, разворачивающаяся во времени. Но как часто люди принимают чужие эталоны за новый этап своего развития!
В тихом городке происходит убийство. Расследует его загадочный следователь Громобоев. По ходу следствия начинают происходить странные события... От исполнителя: Только не вздумайте покупаться на мое описание. Опять не будет ни пальбы, ни зомби, ни фантомасов. Создатель жанра бардовской песни, последний романтик Михаил Анчаров написал веселую, умную повесть. Живой и ясный слог поэта, образное вИдение художника. Родниковая вода для души. Все. Остальное - читайте сами, кто не боится. Игорь Князев
Потому что пришли не немцы, а фашисты, но Васька разницы между этими двумя делами не разумел, а немцы тогда забыли. Но им это напомнили. И потому Васька чужую злобу принял за чужую культуру и подумал: ну, наконец-то!
В тихом городке происходит убийство. Расследует его загадочный следователь Громобоев. По ходу следствия начинают происходить странные события... От исполнителя: Только не вздумайте покупаться на мое описание. Опять не будет ни пальбы, ни зомби, ни фантомасов. Создатель жанра бардовской песни, последний романтик Михаил Анчаров написал веселую, умную повесть. Живой и ясный слог поэта, образное вИдение художника. Родниковая вода для души. Все. Остальное - читайте сами, кто не боится. Игорь Князев