— Ты чокнутая, — говорит он. — Ты потрясающая девушка. И ты напугала меня до чертиков.
Ведь обязаловка способна разрушить очарование даже самой лучшей книги.
Мертвые хранят молчание, а вещи, содержащие воспоминания, беззвучны, пока ты не сосредоточишься на них.
— Когда ты всем обо всем вынужден лгать, что в итоге остается? Что такое правда для тебя? — Ничто, — признаю я. — Вот именно.
— Ну, недавно в квартиру на третьем этаже переехала странная девчонка. Ее родители решили открыть здесь кафе. Кажется, она большая врушка и любит бить людей. — Да ладно! А знаешь про мутного готического типа, который все время ошивается у 5С? — Ты чувствуешь к нему необъяснимое влечение, не так ли?
— Я патрулирую Коридоры, — говорит он. — Я охочусь за Историями, — продолжаю я. — И возвращаю их в Архив. Наша перекличка превращается в игру, полную шёпота и переглядываний. — Я скрываю, кто я на самом деле. — Я борюсь с мёртвыми. — И вру живым. — И я одинока.
– А что, если я все испорчу?
– Ты обязательно когда нибудь это сделаешь. Мы заблуждаемся, ломаем вещи, совершаем ошибки. Что то можно исправить, что то нет. Это надо принять как данность. Но ты должна пообещать мне одну вещь.
– Какую?
– Оставаться живой как можно дольше, чтобы не лишиться возможности в очередной раз все испортить.
— Кажется, я знаю, почему ты нравишься моей дочери. Он улыбается еще шире: — Как вы думаете, она пала жертвой моего потрясающего очарования, моей сногсшибательной красоты или дело в том, что я поставляю ей сласти?
Мой папашка не раз мне втолковывал: "Умным прослыть приятно, а дураком - полезно".
Дети вообще не должны умирать, а я никогда и не была по-настоящему взрослой.