Хочется закричать так громко, чтобы Малышка услышала меня, что грязь — она не в цвете кожи, а зараза — не в негритянской части города. Пусть бы этот миг не наступал — а он случается в жизни каждого белого ребенка, — когда они начинают думать, что цветные не такие хорошие, как белые.
- Грудь - это для спальни и вскармливания детей, а не для светских раутов. - И что ей прикажешь делать? Оставить грудь дома?!
Каждое утро, пока не помрешь и тебя не закопают в землю, тебе придется принимать это решение...Тебе придется спрашивать себя:"Собираюсь ли я поверить в то, что сегодня эти дураки скажут обо мне?".
Границы у нас в головах
— Мне нет дела до всей этой чепухи. Ее короткий смешок разрывает мне сердце. Потому что всем есть дело. Черным, белым — всем, в глубине души мы все страдаем от потерь.
Я была ростом пять футов одиннадцать дюймов, но на счету у меня лежали двадцать пять тысяч хлопковых долларов, и если это не есть настоящая красота, тогда, боже правый, парень все равно недостаточно умен, чтобы стать членом семьи.
Но мне необходимо знать, что же произошло между ними. Не из любопытства. Просто у меня никогда не было близких отношений. Я должна знать, из-за чего расстаются навек. Сколько правил можно нарушить, прежде чем тебя бросят, и какие из правил самые главные.
И как эта женщина сама себя выносит?
Миссисипи мне как мать. Только мне позволено жаловаться на нее. Но берегись любой, кто посмеет дурно отозваться о ней в моем присутствии, если, конечно, она и не его мать тоже
"Момент, когда ваше дитя заявляет, что ненавидит вас, - а через это проходит каждый ребенок - это как удар ногой в живот"