– Государь, – отвечал Блокулокус, – это греческий автор, прекрасно понимавший природу снов.
– Так вы знаете греческий?
– О нет, государь.
– Но разве вы не сказали, что переводите Филоксена и что он писал по-гречески?
– Да, государь, но нет необходимости знать язык, чтобы переводить с него; ведь переводят для людей, которые его не знают.
– После всего, что вы, мадам, высказали относительно действия и диалога в наших драмах, нельзя думать, – сказал Селим, – что вы пощадите развязку.
– Конечно, нет, – продолжала фаворитка, – на одну удачную развязку приходится сто плохих. Одна не мотивирована, другая оказывается чудодейственной. Если автору в тягость персонаж, которого он протащил по всем сценам через пять актов, – он отправляет его на тот свет ударом кинжала, – все принимаются плакать, а я смеюсь, как безумная.
- Так вы знаете греческий?
- О нет, государь.
- Но разве вы не сказали, что переводите Филоксена и что он писал по-гречески?
- Да, государь, но нет необходимости знать язык, чтобы переводить с него; ведь переводят для людей, которые его не знают.
- Это замечательно! - воскликнул султан. - Господин Блокулокус, переводите с греческого, не зная языка; даю вам слово, что никому не скажу об этом и буду оказывать вам и впредь не менее исключительное уважение.
Кто хочет ехать быстро, должен ехать один.
Я сделал, что мог, и пусть, кто может, сделает лучше.
Когда люди испытывают большое потрясение или физическую травму, они не сразу чувствуют боль и тяжесть утраты.
Мужчины куда примитивней, чем тебе кажется, мое милое дитя. А вот то, что происходит в лживых, извращенных умах женщин, может кого угодно поставить в тупик.
..Я думаю в жизни каждого человека рано или поздно наступает испытание. У всех нас есть собственный дьявол-мучитель, который ездит на нас верхом и с которым в конце концов мы вынуждены сразиться...
Частичка нашей души, частичка прожитой жизни остается там, где мы были и куда уже никогда не вернемся.
Трудно оставаться нормальным, когда живешь с дьяволом.