- Вы мне очень помогли, Гордей Леонович. На многое я смотрю теперь иными глазами. Некоторые прежде совершенно непонятные вещи раскрылись с самой неожиданной стороны. Поэтому попробуем возвратиться к нашим баранам.
- К драконам!.. Лично я предпочитаю драконов, коль скоро заходит речь об алхимии. Красный дракон, черный дракон... Зеленый, если угодно, змий, - Баринович заливисто рассмеялся. - Вам не приходилось напиваться до зеленого змия?
- Не приходилось, - сознался Люсин, - хотя я и ходил на БМРТ за треской и сельдью в студеные моря... В молодости. Однако ваше пожелание насчет драконов целиком принимаю. Тем более что мне действительно хочется проконсультироваться с вами относительно чертовщинки.
Мы меняемся не только потому, что стареем. Беднеет наш мир, когда из него уходят близкие люди.
Дрожь вселенского одиночества. Так назвал осень один мой друг. Она особенно остро переживается в городе, где природа зажата прямоленейностью камня.
Ползучий плющ. он камень, ствол Обвил, а что разрушил, То листвой прикрыл.
Знай, лучше позабыть, храня улыбку, Чем помнить, прикусив губу. Кристина Россетти
— Надо издать закон, запрещающий мужу так сильно вожделеть жену, — провозгласил он. — Особенно когда оба чуть не отдали концы.
Любовь не означает безудержную общность. Любящие люди не должны одинаково чувствовать, мыслить, понимать. Можно быть наособицу и все равно любить друг друга. Один — скрипичная струна, другой — смычок.
* * * * *
Цени каждый миг, ибо жизнь убегает, и очень быстро.
* * * * *
Не плачь. Это не важно. Если в супружестве есть хоть какой-то смысл, он в том, что иногда мне достаются твои колючки, а тебе — мои.
* * * * *
— Послушай, ведь мы давно не пробовали.
— Не пробовали — что?
— Уйти отсюда.
— Давно.
— Почему?
— Потому что мы там, где лошади испражняются радугой.
— Верно.
* * * * *
Все, что ты видишь, слышишь, осязаешь или обоняешь, имеет свою историю, и я ее тебе расскажу. Скажешь «бекон», и я расскажу какой-нибудь случай, с ним связанный. Скажешь «снег», и я поведаю целую кучу разных баек. Мы — собрание наших общих историй. Вот что мы есть друг для друга.
За кофе кто-то сказал, мол, тридцатник — важная дата. Ага, согласится другой, впервые слышишь звонок.
— Какой звонок? — спросил третий.
Но все поняли, о чем речь. Ты вроде как уже сделал несколько кругов, сказал второй приятель, но лишь сейчас толком расслышал звонок. Впервые он прозвонил в семь лет, но ты был слишком юн, чтобы его услышать; в четырнадцать проморгал, потому что беспрестанно оглядывался, а в двадцать один безумолчно говорил; следующий звонок раздался в двадцать восемь, но почему-то его слышишь спустя два года. Да, согласились все, вот его-то наконец слышишь.
Всё чертова работа, сказал один гость. Дети, вздохнула приятельница. Любовницы, друзья, поездки, кивнул приятель. Родители стареют. Динь. Все, что ты не сделал. И наверное, не сделаешь. Динь.
Чтоб помолиться, не обязательно вставать на колени.
Если в супружестве есть хоть какой-то смысл, он в том, что иногда мне достаются твои колючки, а тебе — мои.