Имелась у меня кубышка на черный день: сберечь кое-что не так уж сложно, если не разбрасываться деньгами попусту.
Есть мириады тонкостей, по которым мгновенно опознается скоробогатый человек, пробившийся в высший свет за очень большие деньги. Хоть сияй он бриллиантами с головы до ног, не поможет! А обедневшего дворянина можно узнать издалека, будь он хоть в рубище...
Манфред говорил, что у меня ядовитый язык, и если я вдруг решу утешить умирающего, тот вскочит и погонится за мною с кочергой
– А… чудовище? – А что такого? – спросила я негромко. – Чудовище как чудовище. Иных послушать, мужья похуже будут – и бьют, и неволят, и насильничают, как в голову взбредет…
- ... Можешь утопить её в колодце, я не опечалюсь. - Опечалится весь квартал, сударь - где воду-то брать прикажете? - не осталась я в долгу. - Вот на речке - дело другое, пойдём белье полоскать, и... Зимой особенно хорошо - раз, и ушла под лед.
Это без одежды и с оружием дворянин – обнаженный. А без оружия – голый.
—Это просто подвески на цепочках, - ответила я. - Если веруешь - так вера всегда при тебе, а кусочек металла ничего не изменит.
В начале бала я танцевал с красавицей, но мне ведь жить не с ее лицом, а с человеком!
Чары там, не чары... если ума нет, не поможет.
- Я ужасно боялась наступить вам на ногу, - сказала кузина. - Это было как в сказке, а разве можно портить сказку, наступив кому-то на ногу? - А разве сказка от этого станет хуже? Разве что веселее...