Если уж ты солгал один раз, чего на этом останавливаться.
It’s always darkest before the dawn.
- Жизнь - не кино, Хол... Холли. - Я знаю, - кивает Холли. - Поэтому и смотрю кино.
– Как бы я хотел, чтобы ты умер до того, как тебя привезли в больницу. – Голос Бэбино поднимается, срываясь на фальцет. – Или на операционном столе! Ты – Франкенштейн!
Вам не нужен синоптик, чтобы понять, откуда дует ветер.
Новая мысль, которая приходит к нему, слишком сложна — слишком переполнена злостью и печалью, — чтобы озвучивать ее. Она о людях, которые беззаботно транжирят то, за что другие продали бы душу: здоровье. И почему? Потому что слепы, слишком расстроены или зациклены на себе, чтобы вспомнить, что ночь неминуемо ведет к рассвету. Который обязательно наступит, если человек продолжит дышать.
– Да, – кивает Ходжес, – и если честно, тороплюсь. – У городских по-другому и не бывает.
Мертвее всего покойники выглядят именно на полицейских снимках.
Подходит официантка. Ходжес заказывает колу со вкусом вишни. Норма фыркает: – Кола? Вы вроде бы уже большой мальчик. – По части выпивки я расплескал больше, чем вы выпили, дорогая, – отвечает Ходжес.
Бенджамина Франклина: «Мы все рождаемся глупыми, но оставаться глупым – это выбор».