Мои цитаты из книг
-Жена - третья,-вздыхая и словно бы извиняясь,говорил Эдуард. - Под старость понимаешь,что менять надо себя,а не жен...
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
нет никаких народов… и стран никаких нет, и религий. Есть только люди, вот эти, я с детства их знаю…
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
Жаль, что людей нельзя отреставрировать, словно картины.
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
Под старость понимаешь, что менять надо себя, а не жен…
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
"И тогда — страшно вымолвить! — тогда бы в их жизни не было Питера: ни школы, ни обожаемого запаха смоченной водой коробочки акварельных красок «Ленинград», ни сводящего зубы известнякового запаха только что отшлифованного типографского камня, ни запаха азотки от травленных досок в офортной; ни лип Летнего сада, изумрудно зеленеющих весной, ни мутного серого льда на Неве, по которому так просто перебежать на другой берег, спустившись по ступеням от сфинксов академии; ни красных кленов Приморского парка, ни блеклого солнца на крупах клодтовых коней, летящих в руках у возничих, ни бронзовой под луной воды Обводного канала, ни звенящих в ночи трамваев, заворачивающих на круг, ни ночного, холодящего сердце: «цок-цок-цок!» — каблучками — по гулкой лестнице парадного…
Не было бы этого странно тлеющего белыми ночами невесомого города, от которого теперь так трудно оторваться, даже на неделю…" (с.)
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
Он пытался разобраться с самим собой: нужно ли соединять любование с тем восхитительным кувырканием вольных тел и наслаждением, которое они причиняют друг другу? Может быть, надо, чтобы то и другое существовало отдельно? Либо то, либо это? А может, наоборот – соединение любования и наслаждения и есть тот самый закон, который отменяет стыд и тяжесть?
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
"Дело в том, что Жука готовить не привыкла и не любила. Коммунальную кухню в их квартире ненавидела, столовалась, где придется — больше всего любила пирожковую «Штолле» на Васильевском, и домой приносила оттуда с десяток пирожков по 12 копеек, с рисом, с яйцами — действительно вкусных" (с.)
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
"Людка знала Ленинград досконально, удивительно знала: отец изрисовал его вдоль и поперек, и дочь таскал всюду с собой, с самого малого ее детства. Она знала норные проходные дворы, что, как обручи, насаживались один на другой, арка за аркой, заканчиваясь глухим каменным мешком… откуда дверь какой-нибудь дворницкой вела в сквозную щель, из которой — нырок наружу — и ты оказывался в следующей анфиладе замшелых и темных дворов-колодцев; туда даже в ясный день не заглядывало солнце, а выходя из дому, невозможно было определить — что за погода сегодня.
Людка уверяла, что революция победила потому, что большевики знали все проходные дворы как свои пять пальцев.
Она показывала сохранившиеся в некоторых дворах изумрудные от мха поленницы сырых дров, которыми топили когда-то печи и камины; приводила мальчиков на деревенского вида задворки, где росли душистые сирень и черемуха, и от этих запахов сшибало с ног; а однажды везла их долго на трамвае, посмотреть «аутентичную», заодно и слово выучили, булыжную мостовую, не тронутую со времен Пушкина" (с.)
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
Понимаю, все понимаю: альтернативные устремления плоти, древние пастушьи традиции великих греков, туманные восторги однополого влечения… Одного не смогу понять никогда: как можно променять сладостный сосуд любви на чью-то грязную жопу.
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...
Если вдуматься: человече настолько бездарен, что на протяжении своей запутанной истории повторяет и повторяет одни и те же убийственные ошибки… Возьмем историю Испании. Воинственным вестготам, не поделившим трон в начале восьмого столетия, было невдомек, что, призывая на помощь северо-африканского Тарика ибн Сеида, повелителя мавров, они распахивают дверь воинству новоиспеченного Мухаммада. Положим, Родерих был разбит при Гуадалете и утонул… — кстати, где он умудрился утонуть? В вечно пересохшем Гвадалквивире? Хотя умудряются же крестить тысячи христиан у нас, в тазике худосочного Иордана… Ну-с, утонул король Родерих в бозе. И что? Вернулся после победы наемник-Тарик в свои африканские наделы? Держи карман шире. Его терзала вожделенная страсть: распространить религию Пророка на страну неверных. К тому же, он жаждал разыскать легендарные сокровища царя Соломона, которые, по неизвестным истории причинам, якобы спрятаны были в тайнике где-то в Толедо. Хм… интересно: почему — в Толедо? И почему, почему довольно скромные, по понятиям нашего времени, сокровища Храма — на любом затонувшем галеоне золота, серебра, слоновой кости и благовоний было втрое больше, чем в храмовой казне евреев, — не давали покоя толпам иноземных мародеров, так что вошли в историю, в литературу, в мифы? Неважно: в начале восьмого столетия дикие орды берберов (читай: мавров, так поэтичнее, о, наш европейский, одомашненный еще Шекспиром, Отелло с его благородной и все же криминальной ревностью!) уже владели большей частью полуострова. И поделом!
Казалось, стоило бы христианам вызубрить этот исторический урок. Но… ничуть не бывало: в середине двадцатого века забывчивая Европа зазывает все тех же мавров на свои зеленые лужайки и мытые шампунем мощеные улочки: приходите, тетя кошка, нашу мышку покачать… И вот минуло каких-то несколько десятилетий — миг, упавшая ресничка с века двадцатого века, — и уже гордая Европа дрейфит перед новыми гуманитарными ордами, оступается, пятится, извиняется за все причиненные беспокойства, платит отступные, пособия, стипендии и гранты, но поздно: зеленые лужайки засраны, по мощеным улочкам бродят барышни, законопаченные в галабии и черные платочки по самые черные глазки, на центральных площадях с легендарными именами исступленно протестуют в поясах шахидов известные актрисы уже смешанного происхождения… Прощай, Европа! Арриведерчи, Рома! Аллахакбар, Мюнхен… — не за горами окончательное решение европейского вопроса.
И по-прежнему всем есть дело до так и не найденных сокровищ царя Соломона…
Ни один человек на нашей земле не может сказать — кто он есть. Главный герой — гений подделки, который влюбленный в живопись. Он фальсификатор с душою настоящего художника. Он авантюрист, но благородный, вроде Робина Гуда от искусства, он необыкновенно интеллектуальный и обаятельный мошенник. Авантюрная судьба Кордовина Захара показывает сюжет его жизни как захватывающий триллер. Событиясменяют друг-друга, не давая овлечься читателю. Иерусалим и Рим, Винница и Питер, Кордова, Толедо, и Ватикан...