Мои цитаты из книг
Взрослые люди иногда впадают в страшное волнение по пустякам, а бывает, проходят мимо вещей важных и серьезных.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
— Ежи разве умеют говорить?! — не очень-то деликатно воскликнул Ивушкин. — Ах, люди, люди… — вздохнул еж Вихроний. — Как они сопротивляются всему естественному и стараются втиснуть все в свои представления! Он говорил так мудрено, что Ивушкину пришлось переспросить. — Да ведь ты только что говорил с лошадью! — сказал Вихроний уже по-другому, обыкновенно. — Ну, раз ты знаешь, что лошадь говорит, почему бы не говорить и ежу?
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
— Вихроний, кто это говорит? — Деревья, — просто сказал Вихроний, точно в этом не было ничего необычного. — Деревья разве умеют? — Все живое умеет говорить, — сказал Вихроний, чуть-чуть вроде бы даже обидевшись. — А у нас, в Синем лесу, они не говорят, — сказал Ивушкин. — Говорят. Это вам только кажется, что они шелестят без смысла.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
И он засмеялся и украдкой поглядел на себя в зеркало. Белый, легкий, то вдруг — розовый, расплывчатый, улыбчивый, прохладный, красивый. Он самому себе очень нравился. И ему очень нравилось нравиться. Он всячески старался, чтобы хорошее впечатление о нем усилилось и укрепилось.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
— Хорошо тебе говорить, — пробормотал Ивушкин. — Они переезжают, а Луша должна оставаться, да? — Это неправильно, Ивушкин, — сказала Луша. — Неправильно. — Что неправильно? — Неправильно говорить — «они». — Почему это? — Потому что они — это все остальные. А папа и мама- это всегда папа и мама. Не надо говорить про них «они», это им обидно.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
И тут же дубнячок кончился, и они оказались перед сплошной полосой не очень высокого, но и не очень маленького, почти что в рост Ивушкина, можжевельника. Каждый можжевеловый куст размахивал колючими своими веточками, бодался с соседом. Тут и гадать было нечего — сразу делалось ясно, что можжевельник полон мальчишечьих драк.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
Время — это всегда тикающий будильник, у которого внутри сидит электрическая батарейка, время — это когда кончился длинный и интересный день и уже надо ложиться спать, а спать совершенно не хочется. Время — это то, что, по словам взрослых, все без конца теряют, а вот находить — никогда не находят.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
— Когда ж это мы туда доскачем? — сказала Луша. — Это сколько же времени пройдет? ...— Я не понял: кто и куда пройдет? — спросил Макосейка. — Время пройдет, — сказала Луша. — Я с ним не знаком, никогда не встречался, — покачал головой Макосейка.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
Забегая вперед, я вам скажу: Ивушкин вырастет хорошим человеком. Добрым, душевным, понимающим. Может быть, и оттого, что в детстве у него была Луша и с ними обоими случилась сказка.
Вот уже два года, как семья агронома Ивана Ивушкина перебралась в деревню. Филипп, его сын, уже и представить себе не мог другой жизни, без славного дома, где есть большие сени и печь, без тихой речки Меры, луга, Синего леса и всех деревенских и лесных обитателей. Но дело в том, что семья Ивушкиных переезжала обратно в город. Папа Иван Филиппович написал какую-то диссертацию. В городе им дают трехкомнатную квартиру, а папа будет работать в НИИ. И дальше было так: Филипп решился на побег в лес...
Разве от незамужней женщины можно требовать большей жертвы, даже из чувства долга?
По приказу начальства, инспектор лондонской полиции Томас Питт расследует дело об убийстве и ограблении трехлетней давности. В библиотеке респектабельного особняка, расположенного в Хановер-клоуз, ночью ударом по голове был убит дипломат Роберт Йорк. Вскоре Томас сталкивается со многими странностями. Преступление было совершено явно не профессионалом, а украденные вещи и бумаги так нигде и не всплыли. Кроме того, до убийства в доме несколько раз видели загадочную женщину в пурпурном платье,...