Во всех путеводителях, предлагающих информацию о кладбище собак в Асньере, уточняется, что там похоронено около сорока тысяч животных. Что вижу я, однако, на этом кладбище, это не столько сорок с лишним тысяч похороненных тут животных, а сорок с лишним тысяч человек, не пожелавших расстаться кое-как с животными, которых они любили, будь те четвероногими, летающими или водоплавающими. Потому-то я и говорю, что это кладбище есть место надежды: в мире, где человек стал бестией и циником, собачье кладбище в Асньере свидетельствует о нежности.
– Это где? – Дарья Никитична плохо разбиралась в новых названиях. – Там, где памятник коню? – Коню? – озадаченно переспросил Гальперин и засмеялся. Он вспомнил, что на старинном здании Публичной библиотеки, в глубокой нише, чудом сохранился горельеф с изображением лошадиной морды и торса седока с отшибленной головой. – Коню?! Это памятник крупнейшему реформатору России, Его Величеству императору Александру Второму, матушка… Коню…
Казалось, каждое скрипучее слово влетает в уши парня, точно птица в гнездо.
Убеждена - нет ничего интересней того, что происходит с каждым из нас на работе. Если вдуматься, такие страсти - что ваш Шекспир?
И постарайтесь попасть к начальству. А то чем меньше шишка, тем больше спеси.
Совещания никогда не проводятся ради послабления, наоборот, ради закручивания. Но, как ни странно, после каждого последующего закручивания предыдущее казалось послаблением.
- А вы что, действительно склочник? - проговорил наконец Тарутин. - Я вам уже сказал: я хороший специалист. И чтобы остаться им, надо со многими ругаться.
Добро делать опасно. До синяков зацелуют...
Надо привыкать к тому, что тебя считают ловкачом. Спорить, доказывать обратное ? Глупости. Всех не убедишь. И постепенно сознание так поворачивается, что и сам на себя смотришь иначе. И делаешь то, чего ждут от тебя все, чтобы не казаться чудаком.
- Чем Вы занимаетесь, Вика? - О... Всем! Во-первых, я много думаю. Не улыбайтесь, это довольно сложно. И не всем удается... Во-вторых, я часто смеюсь над тем, о чем думаю. Поверьте, это тоже нелегко... Ну а в-третьих, если исключить первое и второе, то есть когда я не думаю и не смеюсь, я работаю.