Не стоит есть что-то, о чем не знаешь, откуда оно взялось.
Грум был вегетарианцем и готовил только вегетарианские блюда и при этом имел наглость считать себя поваром.
В городе имелся железнодорожный вокзал, иногда здесь даже останавливались поезда, чаще, правда, притормаживали и уже вновь набирали скорость, словно перепутав город с другим, более важным пунктом назначения, спешили исправить свою ошибку.
Жителей города печалило и то, что никто из них не стал знаменитостью, не обогнул земной шар, не вырыл клад и не объявил вендетту родственникам. Единственное, чем они могли бы похвалиться, - большим количеством людей со странностями, но догадывались, что это сомнительный повод для гордости.
стр. 52 Всякий зверь человека слабее, потому как разум и слова ему не дадены. И оттого ему забота нуна и защита.
Грамотные. Пишут. Руки грамотные, а души тёмные.
Всякий зверь человека слабее, потому как разум и слова ему не дадены. И оттого ему забота нужна и защита. А забота-то, она душу мягчит. Кто в малолетстве жалость к живому имеет, тот вырастет - к людям душой обернётся, сердцем прилепится.
стр. 52 Иной раз шаг шагнёшь - просто шагнёшь, а в другой раз шагнёшь - и что-то важное случится.
У каждой собаки должен быть хозяин. Каждая собака имеет на это право.
- Вот ведь какое дело, новые мои друзья, - начал рассказывать енот. - На всем свете так неаккуратно обращаются со словами! А ведь сказанное слово никуда не девается. Сказано - значит, оно уже есть.
- Ну и что? - подивился Ивушкин.
- А то, что слова бывают разные. Хорошие слова, немножко подержавшись возле земли, улетают на звезды и там превращаются в прекрасные цветы. Звезды радуются и начинают светить еще ярче. Это они так возвращают радость на землю. И тогда всем делается хорошо. Вы не думайте, что звезды просто так светят, от нечего делать. Чем больше чистого звездного света, тем лучше живется всему живому - людям, зверям, птицам, деревьям, кустам. Поэтому чем больше хороших, добрых, красивых слов говорится, тем радостнее всем.
- Вот это да! - подивился Ивушкин такому неожиданному обороту.
- Молчи, Ивушкин, не перебивай, - одернула его Луша.
- Да только беда, что плохих слов говорят почти столько же! - вздохнул Нотя. - У одних плохое слово вылетает, потому что человек брякнул не подумавши, у других - потому что человек ночью во сне с бабушкой поссорился, у третьих душа невоспитанная. Да мало ли еще почему?
- Да ты-то что так расстраиваешься? Ведь не тебе же все плохие слова достаются! - сказал Ивушкин.
- Да как же не мне, когда мне! Плохие слова куда деваются?
- Куда? - полюбопытствовала Луша.
- Как только на земле кого-нибудь обидят или расстроят, так после этого слова сразу же летят на облака. И расплываются на них уродливыми грязными кляксами. Если не успеешь выстирать, такой безобразный, грязный дождь на землю польется - ужас!
- Так это ты облака стираешь, да? - изумился Ивушкин.
- Облака, - сокрушенно покачал головой Нотя. - Ловлю сачком - и стираю, и стираю. И развешиваю. И высушиваю. И отпускаю обратно на небо. Без передышки. Хоть бы люди поняли наконец, что плохое слово не просто так - брякнул, и до свидания. Это каждый раз - грязное пятно на чистом облаке, а бедному Ноте - работа, работа, работа. Вода из бака стала убегать в костер. Поленья зашипели, Нотя пошел мешать облака палочкой.