Тарантино защищал свою криминальную дикцию: «Как писатель я требую права писать любого персонажа в мире, которого я хочу написать, – сказал он. – И говорить, что я не могу этого сделать, потому что я белый, а братья Хьюз могут, потому что они черные, – это расизм».
- Как же несправедливо, что смерть бродит по миру тайком! Если бы она назначила час, единый для всех, общая судьба была бы легче выносима. Мы бы знали, что конец неизбежен, и готовились к нему - к смерти, к разлуке. Никаких мук неизвестности, никаких шатких надежд и страхов! Именно внезапность так жестока. Тех, кого мы любим, не забирают у нас естественным образом, но отнимают без предупреждения. Куда бы мы ни шли, мы на краю могилы.
В ее воображении жизнь после тридцати уже шла под уклон. Молодость и красота, как и большинство радостей бытия, исчезают за гребнем того холма, на который так весело взбирается юность.
В конце концов, счастье — это то, что происходит сейчас, и человек может быть счастлив накануне казни, если милое его сердцу существо будет подбадривать его в унылой камере.
Просто, когда вам дают пощечину, а вы не можете ударить в ответ, единственный способ выпустить пар — это поговорить.
Провидение оказалось благосклонно к грешнику, который считал мир совершенно потерянным для любви.
Человек, который принижает себя, всегда тщеславен. Он так уверен в своих выдающихся достоинствах, что из одного снисхождения и добродушия, как бы спускаясь до уровня толпы, делает вид, что не принимает себя всерьез.
Двое любящих не могут оставаться в разлуке навеки.
В честном труде есть здоровый аромат, который освежает даже самые увядшие души.
Это худшее свойство стариков: они слишком много помнят и вечно гундят о былом.