Изнеженная принцесса? Это уж точно не о Харлин. Кем она и была, так гребаным драконом. Или такой принцессой, от которой пришлось бы спасать дракона.
Все так живут, - пожала плечами Марья. - А зло держать- что себя же резать
Любомила гадала, вглядывалась в пламя, сжигая одну ленту княжны за другой – и каждый раз видела одно и то же: тьму, скалы, бушующее море, что наливалось то смолой, то кровью.
Черная земля покрывалась саваном, колючим, хрустящим, холодным. Так укрывал мертвую невесту жених. На радость Велесу и Моране, к горю Лели и Ярила.
Не злость должна вести тебя, а ты ее, – Дербник облизнулся.
Любая трава могла стать ядом, если смешать ее не так, не с тем или дать тому, чье тело ее не переносит. Вот где был корень беды, тонкий и торчащий из недр мглы.
Когда покидаешь навий мир, главное – не оборачиваться. Иначе вцепятся когтями, приманят ласковым голосом, материнской песнью, жалобным плачем – и все.
Боги — если они милостивы — помогут не умереть, а заодно спасти Любомилу, княжну и целое княжество. А может, погубят их всех, гневом или молчанием.
Удивительно, как Гданец лишил Дивосила человечности и заставил окунуться в болото. Он и сам не успел заметить. Ещё седмицу назад был заплаканным мальчишкой, а потом всё обледенело и застыло, убаюканное ворожбой. Дивосил похоронил боль, а вместе с ней — сердце, горячее, ноющее и жаждущее спасать поголовно всех.
... молчание — это тоже предательство, пусть и неявное.