Мои цитаты из книг
Для широкой публики Оппенгеймер являлся образцом ученого нового типа со стоящими за ним могучими силами природы, точно так же, как за генералами стоят их дивизии, которыми они командуют, а за политиками — массы их избирателей.
Автор книги знакомит читателя с малоизвестной широкой аудитории средой западноевропейских и американских ученых, которые занимались разработкой ядерного оружия. Он не просто фиксирует события, но и стремится показать их через призму изменений в психологии самих ученых. Книга ценна своей документальной основой: автор использует широкий спектр материалов, включая цитаты из официальных документов, стенограммы, мемуары, личную переписку и даже фрагменты подслушанных показаний на допросах. Внимание:...
Эйнштейн говорил с ужасом: (...) Грозный характер такого развития дел заключается в его очевидной тенденции к неотвратимости. Каждый шаг представляется неизбежным следствием предыдущего. В итоге все более и более ясно проглядывает всеобщее уничтожение.
Автор книги знакомит читателя с малоизвестной широкой аудитории средой западноевропейских и американских ученых, которые занимались разработкой ядерного оружия. Он не просто фиксирует события, но и стремится показать их через призму изменений в психологии самих ученых. Книга ценна своей документальной основой: автор использует широкий спектр материалов, включая цитаты из официальных документов, стенограммы, мемуары, личную переписку и даже фрагменты подслушанных показаний на допросах. Внимание:...
Ученые-атомники, дававшие поочередно показания перед этой комиссией, фактически сами находились перед лицом правосудия. И критический вопрос, на который им предстояло ответить, заключался не в том: «Были ли вы лояльны по отношению к государству?», а в том: «Были ли вы преданы человечеству?»
Автор книги знакомит читателя с малоизвестной широкой аудитории средой западноевропейских и американских ученых, которые занимались разработкой ядерного оружия. Он не просто фиксирует события, но и стремится показать их через призму изменений в психологии самих ученых. Книга ценна своей документальной основой: автор использует широкий спектр материалов, включая цитаты из официальных документов, стенограммы, мемуары, личную переписку и даже фрагменты подслушанных показаний на допросах. Внимание:...
Одновременно с бомбой они решили сбросить письмо, адресованное их японскому другу профессору Сагане, с которым они работали до войны в Лаборатории излучений в Беркли. Торопливо написав три экземпляра письма, они надежно привязали по одному экземпляру к каждому из трех измерительных приборов, которые Альварец должен был сбросить над целью. Содержание письма было таково: «Мы направляем это послание и убедительно просим использовать Ваше влияние, чтобы довести до сознания японского Генерального штаба все ужасные последствия, которые обрушатся на Ваш народ, если он будет продолжать войну. Вам известно, что ценой огромных расходов можно создать атомную бомбу. Теперь Вы же убедились, что мы построили нужные заводы… Вы должны ясно представлять себе, что вся продукция этих заводов, работающих двадцать четыре часа в сутки, будет взорвана над Вашей родиной. В течение трех недель мы провели опытный взрыв бомбы в одной из американских пустынь, другую взорвали над Хиросимой и третью сегодня утром.
Мы умоляем Вас подтвердить эти факты Вашим руководителям и сделать все возможное, чтобы не допускать дальнейших разрушений и гибели людей в ходе войны, единственным результатом которой будет полное уничтожение всех Ваших городов. Как ученые мы сожалеем о таком использовании блестящего открытия, но можем заверить Вас в том, что если Япония не капитулирует немедленно, то этот дождь атомных бомб неизбежно усилится».
После атомного взрыва над Нагасаки одно из этих писем было найдено и передано в Разведывательное управление Военно-Морских сил Японии. Позже оно попало к адресату.
Автор книги знакомит читателя с малоизвестной широкой аудитории средой западноевропейских и американских ученых, которые занимались разработкой ядерного оружия. Он не просто фиксирует события, но и стремится показать их через призму изменений в психологии самих ученых. Книга ценна своей документальной основой: автор использует широкий спектр материалов, включая цитаты из официальных документов, стенограммы, мемуары, личную переписку и даже фрагменты подслушанных показаний на допросах. Внимание:...
"-Вы его почти в два старше. У вас разница в шестьдесят шесть лет. Вы могли быть его матерью -У нас с вами тоже разница в шестьдесят один год. Получается, вы могли быть моим отцом?"
Работаешь себе спокойно в ателье по индивидуальному пошиву нижнего белья для оборотней. Ходишь на свидания вслепую, организованные матерью, озабоченной твоими тикающими часиками.
Пусть жизнь не била ключом, но радовала безмятежной стабильностью до тех пор, пока как гром среди ясного неба на голову свалился стажёр и во всеуслышание не объявил, что он твой истинный олень...
"самая большая удача - это не когда всё идеально, а когда рядом есть тот, не идеальный, кто любит тебя, такую же неидеальную, и вы прощаете друг друга, принимаете такими, какие вы есть, со всеми вашими ведьминками и инквизиторством..."
Даже ведьме от судьбы не уйти. А вот от инквизиции можно попробовать. Особенно если ты честная (уклонение от налогов и пульсаров не в счет!) колдовка и того, в чем обвиняют, не творила! Вот только взявший твой след паладин не привык отступать. А тебе просто некуда – впереди только костер. Потому и остается лишь хитрить и прятаться… Прямо под носом у своего преследователя. Вернее, в его же замке. Но почему хозяина того называют бессердечным? Причем в самом буквальном смысле этого слова:...
"Самая сильная магия - та, что мы создаём сами"
Даже ведьме от судьбы не уйти. А вот от инквизиции можно попробовать. Особенно если ты честная (уклонение от налогов и пульсаров не в счет!) колдовка и того, в чем обвиняют, не творила! Вот только взявший твой след паладин не привык отступать. А тебе просто некуда – впереди только костер. Потому и остается лишь хитрить и прятаться… Прямо под носом у своего преследователя. Вернее, в его же замке. Но почему хозяина того называют бессердечным? Причем в самом буквальном смысле этого слова:...
" - Ну, здравствуй, будущий зять! Даже если ты этого не планировал, но... инквизитор, в тебя влюбилась ведьма. Тебе конец!"
Даже ведьме от судьбы не уйти. А вот от инквизиции можно попробовать. Особенно если ты честная (уклонение от налогов и пульсаров не в счет!) колдовка и того, в чем обвиняют, не творила! Вот только взявший твой след паладин не привык отступать. А тебе просто некуда – впереди только костер. Потому и остается лишь хитрить и прятаться… Прямо под носом у своего преследователя. Вернее, в его же замке. Но почему хозяина того называют бессердечным? Причем в самом буквальном смысле этого слова:...
Дюйшен порывисто шагнул к берегу. И сейчас он стоит перед моими глазами, как стоял тогда у шумливой каменистой речки, закинув руки на затылок, и смотрит устремленными вдаль сияющими глазами на белые облака, гонимые ветром над горами.
Трагичные воспоминания женщины о неразделенной любви.
Уже немолодая женщина вспоминает свое детство в маленьком степном ауле и человека, раз и навсегда изменившего ее жизнь, – своего первого учителя и первую, неразделенную любовь…
Зима откочевала за перевал. Уже гнала свои синие табуны весна. С оттаявших, набухших равнин потекли в горы теплые потоки воздуха. Они несли с собой весенний дух земли, запах парного молока. Уже осели сугробы, и тронулись льды в горах, и тренькнули ручьи, а потом, схлестываясь в пути, они хлынули бурными, всесокрушающими речками, наполняя шумом размытые овраги.
Может быть, это и была первая весна моей юности. Во всяком случае, она казалась мне краше прежних весен. С бугра, где стояла наша школа, открывался глазам прекрасный мир весны. Земля, словно бы раскинув руки, сбегала с гор и неслась, не в силах остановиться, в мерцающие серебряные дали степи, объятые солнцем и легкой, призрачной дымкой. Где-то за тридевять земель голубели талые озерца, где-то за тридевять земель ржали кони, где-то за тридевять земель пролетали в небе журавли, неся на крыльях белые облака. Откуда летели журавли и куда они звали сердце такими томительными, такими трубными голосами?..
Трагичные воспоминания женщины о неразделенной любви.
Уже немолодая женщина вспоминает свое детство в маленьком степном ауле и человека, раз и навсегда изменившего ее жизнь, – своего первого учителя и первую, неразделенную любовь…