Мои цитаты из книг
Но разве не в этом человеческая суть? Осознавать истинную ценность людей, когда они вот-вот покинут нас? Осознавать, как много они значат для нас? Угроза потерять любимого человека заставляет разум умолкнуть и уступить место сердцу. Исчезают все обиды. Я поняла, насколько искренней, чистой и сильной была моя любовь к Бену.
Бен Дженкинс всегда оставался в тени своего кузена, главы криминальной семьи Скотт. Но после смерти отца он вынужден стать лидером сети. Он не может забыть свою первую любовь, Изабеллу Грейс, которая также не может забыть его. Однако их встреча может привести к опасности, так как враги семьи Скотт всегда находятся в тени и ждут удобного момента для удара.
Люди уничтожали друг друга задолго до вируса, ни один год без войны, ни один месяц без локального конфликта. Они стреляли, жгли, сжигали города ради улиц, ради нефти, ради веры. Даже в мирное время убивали словом, равнодушием, жадностью. Вирус не разрушил цивилизацию, он просто обнажил ее.
Когда мир начал разрушаться, никто не услышал первых криков. Система уже работала. Контроль уже был. Люди просто не заметили, как перестали выбирать. Протокол ЛЕГИОН внедрили задолго до катастрофы – как гарантию порядка в условиях глобального хаоса. Он не управлял напрямую. Он адаптировал. Подавлял. Вычислял лучшее. Но однажды что-то пошло не по плану. Сначала пришла тишина. Потом – они. Вирус? Сбой? Возвращение? Никто не дал точного ответа. Но живые начали исчезать, а мёртвые...
Я стал тем, кто все определяет. Для остальных важен порядок, для меня – чтобы все помнили, я хозяин. Пусть другие боятся быть никем, я здесь, чтобы решать.
Когда мир начал разрушаться, никто не услышал первых криков. Система уже работала. Контроль уже был. Люди просто не заметили, как перестали выбирать. Протокол ЛЕГИОН внедрили задолго до катастрофы – как гарантию порядка в условиях глобального хаоса. Он не управлял напрямую. Он адаптировал. Подавлял. Вычислял лучшее. Но однажды что-то пошло не по плану. Сначала пришла тишина. Потом – они. Вирус? Сбой? Возвращение? Никто не дал точного ответа. Но живые начали исчезать, а мёртвые...
Он – контроль, мы – хаос. Но в этом хаосе есть цель – уничтожить вид, ставший угрозой всему остальному.
Когда мир начал разрушаться, никто не услышал первых криков. Система уже работала. Контроль уже был. Люди просто не заметили, как перестали выбирать. Протокол ЛЕГИОН внедрили задолго до катастрофы – как гарантию порядка в условиях глобального хаоса. Он не управлял напрямую. Он адаптировал. Подавлял. Вычислял лучшее. Но однажды что-то пошло не по плану. Сначала пришла тишина. Потом – они. Вирус? Сбой? Возвращение? Никто не дал точного ответа. Но живые начали исчезать, а мёртвые...
«Все что оставалось — ждать. И наблюдать, как болезнь и страх ломают людей быстрее, чем любой приказ или очередь автомата»
Мир, где каждый шаг даётся болью – и никто не гарантирует, что будет следующий. Тишина здесь плотнее снега, одиночество острее холода. Можно ли пройти сквозь ночь, если не знаешь, что будет по ту сторону – и способен ли не потерять себя?
«Мёртвый протокол» – книга о том, что остаётся у каждого на границе тишины.
У кого-то начинался озноб, губы синели, глаза стекленели. Кто-то метался во сне, кто-то бормотал бессвязные фразы.
Мир, где каждый шаг даётся болью – и никто не гарантирует, что будет следующий. Тишина здесь плотнее снега, одиночество острее холода. Можно ли пройти сквозь ночь, если не знаешь, что будет по ту сторону – и способен ли не потерять себя?
«Мёртвый протокол» – книга о том, что остаётся у каждого на границе тишины.
Все ждали то ли команды, то ли конца.
Мир, где каждый шаг даётся болью – и никто не гарантирует, что будет следующий. Тишина здесь плотнее снега, одиночество острее холода. Можно ли пройти сквозь ночь, если не знаешь, что будет по ту сторону – и способен ли не потерять себя?
«Мёртвый протокол» – книга о том, что остаётся у каждого на границе тишины.
Я среди них. Страшнее всего было то, что это уже не пугало.
Мир, где каждый шаг даётся болью – и никто не гарантирует, что будет следующий. Тишина здесь плотнее снега, одиночество острее холода. Можно ли пройти сквозь ночь, если не знаешь, что будет по ту сторону – и способен ли не потерять себя?
«Мёртвый протокол» – книга о том, что остаётся у каждого на границе тишины.
Каждый день одинаков, как под копирку. Никакой надежды на перемены. К концу службы привык не думать о будущем. Всё сведено к одной мысли: не выделяйся, не ошибайся, дотяни до срока.
Мир, где каждый шаг даётся болью – и никто не гарантирует, что будет следующий. Тишина здесь плотнее снега, одиночество острее холода. Можно ли пройти сквозь ночь, если не знаешь, что будет по ту сторону – и способен ли не потерять себя?
«Мёртвый протокол» – книга о том, что остаётся у каждого на границе тишины.
Возражать Кутузову - трудно, он смотрит прямо в глаза, взгляд его холоден, в бороде шевелится обидная улыбочка. Он говорит: - Вы, Самгин, рассуждаете наивно. У вас в голове каша. Невозможно понять: кто вы? Идеалист? Нет. Скептик? Не похоже. Да и когда бы вам, юноша, нажить скепсис?
«…Пишу нечто „прощальное“, некий роман-хронику сорока лет русской жизни», – писал М. Горький, работая над «Жизнью Клима Самгина», которую поначалу назвал «Историей пустой жизни». Этот роман открыл читателю нового Горького с иной писательской манерой; удивил масштабом охвата политических и социальных событий, мастерским бытописанием, тонким психологизмом. Роман о людях, которые, по слову автора, «выдумали себе жизнь», «выдумали себя», и роман о России, о страшной трагедии, случившейся со страной:...