Самгин, утомленный, посмеивался - женщина забавляла его своей болтовней, хотя и мешала ему отдохнуть.- Что же настоящее? - спрашивала она.- Для женщины - дети, - сказал он лениво и только для того, чтоб сказать что-нибудь.- Дети? - испуганно повторила Дуняша. - Вот уж не могу вообразить, что у меня - дети! Ужасно неловко было бы мне с ними. Я очень хорошо помню, какая была маленькой. Стыдно было бы мне... про себя даже совсем нельзя рассказать детям, а они ведь спросят!"И эта философствует", - равнодушно отметил Самгин.А она продолжала, переменив позу так, что лунный свет упал ей на голову, на лицо, зажег в ее неуловимых глазах золотые искры и сделал их похожими на глаза Марины:- Нет, дети - тяжело и страшно! Это - не для меня. Я - ненадолго! Со мной что-нибудь случится, какая-нибудь глупость... страшная!
Последние слова она произнесла настолько резко, что Клим оробел. А она требовала: - Ну, скажи, - как жить? - Полюби, - тихо ответил он. - Полюбишь, и все будет ясно.
Слишком много людей, которые стремятся навязать другим свои выдумки, домыслы и в этом полагают цель своей жизни.
Переложил подушки так, чтоб не видеть нахально светлое лицо луны, закурил папиросу и погрузился в сизый дым догадок, самооправданий, противоречий, упреков."Макаров утверждает, что отношения с женщиной требуют неограниченной искренности со стороны мужчины", - думал он, отвернувшись к стене, закрыв глаза, и не мог представить себе, как это можно быть неограниченно искренним с Дуняшей, Варварой. Единственная женщина, с которой он был более откровенным, чем с другими, это - Никонова, но это потому, что она никогда, ни о чем не выспрашивала.
Люди, милый мой, как собаки: породы разные, а привычки у всех одни.
Что значит — честно умереть? Все умирают — честно, а вот живут...
Ты должен знать: все женщины неизлечимо больны одиночеством.
Следует предохранять душу от засорения уродством маленьких обид и печалей.
Мне кажется, что спорить любят только люди неудачные, несчастливые. Счастливые — живут молча.
Возражать Кутузову - трудно, он смотрит прямо в глаза, взгляд его холоден, в бороде шевелится обидная улыбочка. Он говорит: - Вы, Самгин, рассуждаете наивно. У вас в голове каша. Невозможно понять: кто вы? Идеалист? Нет. Скептик? Не похоже. Да и когда бы вам, юноша, нажить скепсис?