Человеческое сердце горит ярко, но быстро.
Мы все кого-то теряем. У каждого из нас есть трагедия, за которую мы себя ненавидим. О которой боимся думать. В каждом из нас столько, твою мать, боли, ты себе представить не можешь, ублюдок.
Самые сильные, самые невероятные, самые потрясающие чувства - только человеческое сердце на них способно.
А Доу из тех, кто скорее удавится, чем позволит кому-то проникнуть за двухметровый бетонный забор, за которым хранит это самое личное.
Когда я не задаю им вопросов, они чувствуют себя счастливыми, как устрицы.
Вот что я хочу сказать: это были безобидные человекообразные обезьяны, с ограниченными возможностями творить злые дела — а это, поверьте на слово мне, старику, и есть единственное, для чего создан род человеческий.
«Мир кишмя кишит людьми, которые умеют пускать пыль в глаза и кажутся умней, чем есть на самом деле. Они просто сбивают нас с толку книжной мудростью, разными фактами и иностранными словечками».
«Я люблю тебя, Элиза».
Она нахмурила брови и минуту стояла, задумавшись.
«Нет, — наконец сказала она, — мне это не по душе».
«Почему?»
«Как будто ты нацелил ружьё мне прямо в затылок. Это способ заставить человека сказать то, что, может быть, он и не думает. Разве у меня остаётся возможность ответить что-либо кроме: «Я люблю тебя тоже!»
Я обещаю больше никогда не заканчивать абзац словами «так-то вот». Так-то вот.
Мне думается, что жизнь, в идеале, должна быть похожа на менуэт, или на виргинскую кадриль, или на тустеп - чтобы этому можно было без труда научиться в школе танцев.