Laska

— Наташа, ты правда не соображаешь? У этих уродов был нож. Они могли тебя убить. До тебя не доходит? — А ты бы расстроился? — в горячке огрызнулась я. Бывший муж медленно, тяжело выдохнул. — Наташа, это тебе не Москва. Это Стамбул. Ты понимаешь? — Одного не пойму: ты-то здесь откуда взялся? — Я за тобой приехал, родная! Я бросила прежнюю работу и уехала в Турцию преподавать русский язык. Поначалу всё складывалось почти идеально — пока в моей новой жизни не появился бывший муж....

Можно ли найти работу случайно? Я с уверенностью могу заявить – да. Лифт, мужчина и предложение, от которого невозможно отказаться. Вот только предложение с подвохом, а мужчина оказывается педантом, живущим в мире серости и чётких правил. Но кто сказал, что правила обязательны к исполнению? Особенно, если мой случайный босс просит об услуге, обещая взамен исполнить любое желание…

Я стою и смотрю — и в голове ни единой мысли. Только пустота. И я отчетливо слышу, как с сухим треском ломается опора, на которой держалась все эти десять лет. Мой муж — с другой. В нашем доме. В нашей постели. Я медленно прикрываю дверь и, будто во сне, иду на кухню...

– Пакуйте её и в вертолёт, – сказал этот мужлан в дорогом костюме, который совершенно не скрывал настоящей личности бандита. – Не советую ко мне даже прикасаться, если дороги причиндалы, – говорю ровно, но внутри всё звенит от напряжения. – И что же ты сделаешь, принцесса? – Он растянул губы и окинул меня похотливым взглядом. – Всё, чему принцессу научил папа, – смотрю прямо, не тушуясь. А в следующий момент меня подхватывают под руки и несут к лифту, который поднимается на крышу. ...

Я врач. Он — наёмный убийца. Год назад я вытащила его с того света и даже не сохранила в памяти этот случай. Теперь он похитил меня, чтобы расплатиться за спасение. Несколько месяцев под его контролем — вот цена моего поступка. Его зовут Мороз. О нём говорят, что он не способен чувствовать. Ни страха. Ни боли. Ни сострадания. Но стоит ему посмотреть на меня — и холод в его взгляде начинает таять. А я? Я обязана его ненавидеть. Дрожать от ужаса. Искать выход. Вместо этого я вспыхиваю....

Александра осталась в новогоднюю ночь одна, любимый задержался в командировке. Первого января в одиночестве она решает пройтись по городу и, в прямом смысле, сталкивается с интересным мужчиной. К чему же приведет ее новое знакомство?

Если бы Максим знал, что спасая чужую жизнь, ломает свою. Но он - врач, и не мог поступить иначе. Через много лет мужчина возвращается в родной город чтобы встретиться с прошлым, где для всех он - гнусный предатель, Алёна - невинная жертва, а её муж Иван - благородный спаситель, подставивший в трудное время своё плечо. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что всё не так.

Мила росла среди холода и боли: пьяные разборки матери, побои и постоянные упрёки, будто она лишняя и никому не нужна. Единственным островком заботы для неё оставалась тётя Женя — та, кто умела согреть и поддержать. Знакомство с Робертом — успешным, сдержанным и по‑своему магнетическим мужчиной — меняет её жизнь. Но за его внешней уверенностью скрывается давний ужас: он верит в родовое проклятие, из‑за которого мужчины в его семье не доживают до старости. Его спасением кажется древний...

Он холостяк и отъявленный бабник, в чью картину жизни совершенно не вписывается семья. Она появилась на его пути случайно. Красивая, хрупкая, еще и в беде. Ну как такой не помочь? Хотя бы ради собственных корыстных и весьма приятных целей... - Только у меня дочка есть, говорит она уже после того, как я предложил ей пожить у меня. - Чего? Я обтекаю... - И младший брат. Но мы будем тебе примерными соседями, обещаю. Единственное, о чем попрошу это никакого флирта и каких-либо отношений...

А потом она заговорила. И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло. - Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет. Ни «пожалуйста». Ни «можно». Ни «помогите». Приказ. Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения. И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.