— Ты сейчас договоришься, рыжая. Я заберу твои чипсы и запрещу покупать новые. И вообще я что выгляжу старым?
— Да. Самый настоящий дед. Особенно когда щетина сильно отрастает.
— Борода сейчас в тренде и мне всего сорок. С дедом ты погорячилась!
И в глазах снова эти хитринки. Впервые вижу его в таком настроении.
— Сорок? Разве столько живут?
В своей жизни я ошибся только один раз и эта ошибка стоила мне слишком дорого. Настолько дорого, что я до сих пор прекрасно помню, как выносил за нее приговор и приводил в исполнение, а потом презирал себя с дикой силой… но прекрасно понимал, что поступил бы так еще сотни раз. Предательство прощать нельзя. Никаких вторых шансов. Достаточно одного единственного. Тот, что подарила судьба при знакомстве. Другого не дано. Люди не меняются и их поступки всегда будут одинаковыми. Убивший однажды убьет еще раз, если совершил свое преступление безнаказанно. Но я бы многое отдал, чтобы отмотать жизнь назад и предотвратить это предательство… Но, к сожалению или к счастью, жизнь назад не перематывается. А вот кое-что изменить все же можно… вернуть кое-какие долги. Не предателю, нет. Себе самому. Эдакая отмашка для совести...
Давайте назовем это квестом или игрой. Когда все прескучило, когда все доступно, когда ни черта в жизни не радует и все можно купить и продать, все до зубовного скрежета предсказуемо, очень мало случается искренних радостей и настоящих эмоций. С этой чертовкой я впервые испытал настоящую встряску. Она ведь объявила мне войну, мелочь эта, которую я мог прихлопнуть в два счета. Настоящую бойню кто кого. А я привык, что никто и никогда слова поперек не скажет, а эта даже не задумывается рубит правду-матку и от нее и весело, и иногда даже до печенок достает. Желание пробуждает едкое схватить и трепать до тех пор, пока душу ее грязную, уличную не вытрясу...
Мы не любим, когда что-то напоминает нам о собственных подлых поступках, мы любим о них забывать и убирать с глаз подальше все, что так или иначе с ними связано...
...На свете нет ничего совершенно ошибочного.
Даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время...
Пауло Коэльо
Ты поедь и спроси.
— Что спросить?
— Ненавидит ли он тебя.
— Как? Вот так просто поехать и спросить?
— Да. Вот так просто взять и поехать. В жизни все так и бывает просто, Тань. Вы достаточно друг другу лгали. Счастье это, краденое, из рук выпускали. Поговори с ним…
Смотрит эту запись в пустом офисе, сидя на полу, облокотившись о стену. На столе картонная коробка из-под фастфуда. Откуда вышел, туда и вернулся. Ни черта не было… и ни черта не стало. Бабка права была, человек рождается голым и босым и на столе в морге лежит точно таким же...
Как удар коленом под дых, его аж подбросило, и он схватил ее за щеки, сдавливая и наклоняясь к ее лицу.
— Что ты сказала?
— Вы ревнуете меня к Джону.
Нет, она не спросила. Она утверждает. И он раздирался между желанием вцепиться губами в ее рот или ударить по щеке наотмашь.
— Тебя? Ты кто такая? Жалкая няня? Или думаешь, у тебя золотая дырка между ног?
— Если не золотая, то почему вам так хочется ее получить?
Ах ты ж наглая сучка! Он реально это слышит?
— Тыыыы...
Каролина вышла из библиотеки, когда прошла мимо меня, запахло потом и вином, а у порога она неловко подвернула ногу, и я с трудом сдержалась, чтоб не усмехнуться. Все меняется. Все бренно. Когда-то я и вообразить не могла, что эта женщина, похожая на фарфоровую куклу, пахнущая самым дорогим ароматом, будет выглядеть как пугало и вонять словно заправский алкаш.
Как говорят… когда вода поднимается — рыбы едят муравьев, а когда опускается — муравьи едят рыб. Вода опустилась, Кара… и я сожру тебя, обглодаю до последней косточки...
Это был конец, публичная самоликвидация. Сеть взорвалась с обсуждения и осуждения. Начали появляться мемы с лицом Кары и жестокими насмешливыми надписями. Толпа — это страшно. И не важно, что она не реальная, а виртуальная. Толпа умет душить, топтать, превращать в грязь...