Проснулась я… Нет, не от традиционного стука в дверь. И даже не от телефона, который наконец-то догадалась вырубить ко всем ипотечным демонам. Мне просто дико захотелось есть. Да что там есть. Жрать. Причем не каких-нибудь смузи, жюльенов, канапе. Нет. Мне хотелось борща, пельменей и сала. На часах было три ночи. Значит у нас – около десяти вечера. Позвоню Сашке. Я же ей оказала материальную поддержку. Пусть она оказывает моральную: удерживает меня от ночного дожора...
...худенькие боятся стать полненькими, полненькие – жирненьким, а жирненькие надевают леопардовые лосины и ничего в них не боятся, потому что у леопардовых лосин плюс сто к отваге.
...Знала же, что под белое вино трезвые и взвешенные мысли приходят крайне редко, как будто на спиртное у них, мыслей, аллергия...
Я недавно там была, – фыркнула я, вспомнив Макса, будь он неладен!
– Ух ты! – тут же оживилась собеседница. – И кто он? Как? Расскажешь? А то у меня тут один симпатичный инструктор на горнолыжном курорте нарисовался, но такой неприступный… Как будто на днях женился и усиленно хранит верность. Боюсь, что мне с ним даже поцелуй не светит. Так что в плане секса придется довольствоваться твоими впечатлениями.
– Тогда боюсь огорчить, но, похоже, у тебя целибат, – съехидничала я, не собираясь ей ничего рассказывать. Хватит и того, что мы с ней, как выяснилось, одного мужчину делили.
– Целибат? Это болезнь? Заразная? – тут же насторожилась Соня. – И как лечится?
Я сдержала смешок. Все же она была удивительной девушкой. Непосредственной, в чем-то гениальной, а в чем-то…
-Разрешите мне заплатить за вас.
Наивный мужик, видимо, подразумевал ужин. Ну-ну…
Я начала усиленно рыться в сумочке. Не факт, что эти бумажки у меня где-то были… Но, как говорится, в женском клатче может внезапно обнаружиться даже перфоратор. Так что надежды я не теряла.
Спустя несколько минут моих упоенных поисков мужик не выдержал:
– Позвольте спросить, что вы ищете?
– Как что? – искренне удивилась я. – Счета. За газ, свет, воду и ипотеку. Вы же обещали за меня заплатить…
В отель я добралась ближе к вечеру. Первое, что сделала – встала на весы. Те в кои-то веки меня приятно удивили, выдав минус четыре килограмма от моих обычных показателей. Соврали, конечно: по ощущениям я похудела на пять!
...на швейцарский замок надейся, но шваброй дверку все равно подпирай – она не только воров касается. Да эта фраза – лозунг почти половины страны...
Сожалеть – значит, жить прошлым, возвращаться в него мыслями, снова и снова без возможности что-то изменить. Сожаления сжигают душу, а я не хотела гореть. Извлекать уроки – да.
Говорят, что эмоциональная боль длится пятнадцать минут. Все остальное время – самовнушение. И погребать себя в нем, занимаясь самобичеванием, сожалением, – все равно что красть у себя же собственное время, которое можно провести счастливо...
Как говорила бабуля, расставиться надо либо уходя по-английски, либо красиво, либо громко. Я выбрала последнее...
...Есть поцелуи нежные, невесомые. Есть – сводящие с ума, сжигающие. Есть – порочные, обещающие. Но этот… Так меня еще никто и никогда не целовал. Даже Макс. На пляже был чувственный, в дверях – страстный. А сейчас меня не целовали – клеймили губами, превращали в пепел и возрождали к жизни...