– Кстати, именно там наш друг свое прозвище и получил, ибо был осторожен до черта. Всегда. Прямо как еж, который даже на ежиху залезает очень аккуратно...
Курортная любовь существует, пока пляж рядом. А потом все закончится, и летнее счастье тоже...
– Кать, знаешь, иногда я мечтаю об одном, – неожиданно начал он.
– И о чем же? – я поискала взглядом урну, в которую можно выкинуть палочку от эскимо.
– Взять отпуск и улететь за границы здравого смысла, – Андрис потер лицо ладонями.
– Тогда возьми два билета, я с тобой.
– Устала?
– Чертовски. А ты?
– Лучше не спрашивай, а то я отвечу...
Я же, пожав плечами, дескать ничего не знаю, с меня взятки гладки, парировала:
– А у меня был форс-мажор. Причем упитанный такой мажор, до обморока боящийся женитьбы и страдающий предынфарктным кобелизмом.
– Мажор? – озадаченно переспросил Андрис. Слава богу, отвлекся и перестал размахивать руками.
– У него седина в бороду, бес в ребро, сердце в тахикардию. Вот мы и оказались здесь.
О том, что последовательность была слегка другой: сначала оказались, а потом уже выяснилась медицинская трактовка народной поговорки – я умолчала.
-Я тут! – громко закричала я, для верности размахивая рукой.
Андрис резко остановился, словно налетев на невидимую стену, и медленно повернулся ко мне. По его лицу стало ясно: сейчас меня будут убивать, но сначала заставят оплатить все штрафы, потому что Тратас от отеля до больницы долетел меньше чем за десять минут…
Этот же путь на скорой с включенными сигналами и маяком мы проделали за полчаса. Сколько же правил он нарушил? Он что, неправильно меня понял? Решил, что я не у входа в больницу его жду, а так сказать, стала почетной гостьей сего заведения? Ой… Он, значит, несся по городу, десять раз меня мысленно похоронив, а тут я – довольная, здоровая, мороженое лопаю… Да за такое прикопать мало!
Только хотела дать деру, как услышала суровое:
– Катя, даже не думай! Догоню...
Но я же девушка, а значит такая черта, как вредность из чувства противоречия входит в мою базовую комплектацию. И вообще, помирать, так с музыкой.
– Даже не собиралась. И зачем было так мчаться?
Ужасно хотелось есть, а вокруг, как назло, раскинулась мечта диетолога. В смысле – газон и бетон, без намека на какие – либо оазисы калорий, будь то ларек с беляшами или шашлычная...
Скажите, а вы женаты?
– Нет, – отчего-то с интонацией холостяка, который только-только закончил обмывать свой развод, выдохнул Панов.
– И я не замужем… Причем дважды! – постаралась вложить в свою короткую реплику столько печали, что кулинар весь подобрался...
– Да вы не переживайте так, сами же сказали, что падало на вас девушек много, значит вы ко всему привычный… Зачем же за сердце-то хвататься?
– Просто не одна из них не была так откровенная и стремительна, – не иначе как с перепугу признался гений кулинарии.
– Просто я честная, и сразу предупреждаю: строю свою жизнь так, чтобы в любой ситуации могла обеспечить своих детей. А мужья – дело наживное… К тому же они не недвижимость. Могут прийти, могут уйти… – я постаралась донести до мужика философию охотницы за состоянием, чей образ сейчас и примерила...
...если женщина решила осчастливить мужчину собою, он бессилен...
Но сегодня и сейчас я решила: моя жизнь, когда хочу, тогда и глупышка. И пусть я потом пожалею, но этим утром буду пить мое личное счастье большими, обжигающими глотками.
А дальше… Что суждено – то и случится. Для храбрости даже про себя повторила любимую считалочку моей Женьки: «Все будет хорошо! Практически, теоретически продуктивно, дедуктивно, индуктивно, по статистике, по теории больших чисел, по Фрейду, по Менделю, по фейхуе!»