Люлю

Фотография. При взгляде на которую подкашиваются ноги.Вероника в нашей спальне. На нашей кровати. Она лежит, обняв спящего Олега. Её темноволосая голова на его плече. На довольном лице победоносная улыбка. Подпись:«Мы встречаемся уже год. Олег жалеет тебя, оттягивая разговор о разрыве. Боится, что вскроешь вены. Ты ему надоела со своей правильностью. Сделай нам всем одолжение – исчезни. И сделай аборт. Если не захочешь добровольно, найдём способ заставить. У меня есть знакомая бабка,...

— Сколько ей? — сипло выдыхает Герман, не отрывая взгляда от моей девочки. — Четыре, — отвечаю на автомате и в ту же секунду понимаю, что проговорилась. Он быстро прикидывает в уме, и с лица сходит краска. Алиса тянет к нему руки, к «красивому дяде», даже не подозревая, что перед ней человек, который предал ее еще до того, как она появилась на свет. — Значит, ты пять лет прятала от меня ребенка! — Прятала? Я пришла сказать тебе о беременности в тот самый день, когда ты надевал...

За столиком сидел он. Мой муж. А напротив девушка моложе нашей дочери. Петр держал ее руку в своей и смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня. Симпозиум в Москве. Плохой кофе. Фикус, который я должна была полить. Ложь. Каждое слово, сказанное им сегодня утром, было ложью. Мои руки сами взяли тарелку с тыквенным супом – его любимым. И опрокинули ему на голову. Оранжевая масса потекла по его лицу, заляпала очки и дорогой пиджак. Наша история закончилась. Но моя только начиналась.

В первом классе я на полном ходу впечаталась носом в лоб одноклассника. Он отделался сотрясением, а я — внушительным шнобелем. И тут случилось невероятное: самый востребованный хирург согласился бесплатно вернуть мне прежний курносый нос. Вот только с самого начала мы не сошлись характерами, и эта «щедрая» операция рискует превратить нашу жизнь в настоящий ад.

– Марина, я все объясню…это ошибка— Мама, я хотел рассказать…я не знал, как..Но я их не слышала. Внутри меня что-то оборвалось. Та тонкая струна, что двадцать пять лет играла мелодию любви и доверия, лопнула с оглушительным звоном, который слышала только я. Боль была физической, она скрутила мои внутренности в тугой, раскаленный узел. Мне хотелось закричать, бить посуду, вцепиться в лицо мужу…Вместо этого я присела на корточки, заглянула в заплаканные, испуганные серые глаза дочери моего мужа.–...

– Вот вы какой, Кирилл Метелин! – Какой такой? – он смотрит с легкой усмешкой— Бессовестный и безответственный! – заявляю наглецу. – Бросил ребенка на произвол судьбы!– Никого я не бросал и детей у меня нет. А тебя я вообще вижу в первый раз. – У вас есть дочь. Посмотрите, – тычу ему в лицо фото. – Вы записаны в свидетельстве о рождении. Просто напишите отказ, и я смогу ее удочерить.– Отказ? – оценивающий взгляд пробирает до костей и становится не по себе.

Жизнь домохозяйки скучна и неинтересна. Возможно. Если только ваш дом не стоит на перекрестке миров. Дом тогда уже и не дом, а замок. А коли пожаловали в гости правители двух миров – то можно переименовать замок в «Резиденцию феи», и все дела. А что? Хозяйка дома – фея, резиденция – имеется. А то, что место странное да домочадцы родом из четырех миров, – так это мелочи. Главное, что жизнь кипит, скучать некогда и приключения сами находят Вику, заставляя учиться управлять своими способностями.

Жизнь домохозяйки скучна и неинтересна. Возможно. Если только ваш дом не стоит на перекрестке миров. Дом тогда уже и не дом, а замок. А коли пожаловали в гости правители двух миров — то можно переименовать замок в «Резиденцию феи», и все дела. А что? Хозяйка дома — фея, резиденция — имеется. А то, что место странное, да домочадцы родом из четырех миров, — так это мелочи. Главное, что жизнь кипит, скучать некогда и приключения сами находят Вику, заставляя учиться управлять своими способностями.

–Аааа!– неожиданно раздается детский крик откуда-то сверху. Задрав голову, замечаю падающее тело. «Что за…» – успеваю подумать. И ловко ловлю звонко орущую малолетнюю экстремалку. У меня тут горнолыжный курорт или кружок по древолазанью? – Я упала! – сквозь плач дрожащим голосом выдает очевидное девочка. – Так я был в первом ряду, не только видел, но и поучаствовал, – выдыхаю я. Блин, как ее успокоить то? – Ты что на дереве делала? – решаю продолжить допрос. – От мамы сбежала, –...

– Училка, значит?– Училка, – кивает Нина. – Она самая.В комнате нет никакой мебели и я опускаюсь перед ней на корточки. Ее глаза цвета сердитого неба смотрят в мои внимательно и с опаской. И за эти секунды между нами было сказано так много, что вслух возможно и не проговорить за жизнь, не найти нужных слов.– Я не могла не вернуться, – шепчет она. – Ты смог остаться, а я не вернуться нет.И так мне хочется поцеловать ее разбитую коленку, подуть на нее, как ребенку, чтобы зажила скорее – что у меня...