– Алин, там Левицкий снова тебя требует! – скорчила рожицу коллега.
– Что на этот раз? – вздохнула я. – Сахар сильно сладкий? Или перец жгучий?
– Сказал, я слишком широко ему улыбнулась, и это задело его тонкую душевную организацию! – хмыкнув, Инга изобразила рвотный позыв.
Был у меня еще один поклонник. Ох! Вот о нем даже вспоминать не хотелось… Палата номер шесть на гастролях!
Со смертью папы не стало и той хрупкой слабохарактерной плаксы Лебедевой Алины. Она тоже умерла.
- В моем кодексе мудака не было пункта про серьёзные отношения. Я люблю свободу… – хмыкнул, – любил.
И почему каждая сосиска мнит себя копченой колбасой?
И я повелся.
Повелся!
Кто-то же надоумил моего божьего одувана? Всё как по учебнику «Вызови у парня ревность для чайников».
«Месть – это разорванная тетрадь, которую подают холодной!» – съязвил внутренний голос.
Пусть так. Мне от него ничего не нужно
Судя по выражению лица, на языке у парня вертелась порция отборного мата.
- Это не детский утренник, – наконец, лишенным эмоций голосом произнес он, и внутри у меня что-то оборвалось.
Эта ночевка стала моим персональным адом. О моем самоконтроле теперь можно слагать легенды. Кто кремень? Я кремень.
Брат выкупил половину випки модного клуба, согнав сюда табун девочек модельной внешности. Как говорится, хороший понт дороже денег.