— Гляди, князь Дир явился. Где бы этот проворный по девкам ни шустрил, свою чарку на пиру никогда не пропустит.
Грустила она, все о варяге думала. Ах, явился как вихрь, научил страсти Удовой, зародил любовь в сердце — и сгинул.
Разве для женщины не самое большое счастье вынашивать и рожать детей? Но Карина только грустнела. Знала, что этим гневит прародителя Рода, но не любила посланное им дитя не весть чье
Но кто эта красавица? Ничего ведь не знает о ней. А баба она явно не простая. Есть что-то особое в ее взгляде, в интонациях голоса.
— Ты хоть скажи, как называть тебя?
Принадлежать полностью чужаку и даже имени его не знать — уж не диво ли?
Изба хоть и просторная, но живут здесь скопом, привычки уединяться не имеют. Стариков тут кладут поближе к огню, к теплу, хозяин с хозяйкой на полатях за занавеской располагаются, старшие, уже женатые, дети по лавкам, остальные же — молодежь, отроки — прямо на полу, сенца подстелив, шкуры раскатав
— У Рюрика сын есть — Игорь. Он и наследник в Новгороде. А если Олегом интересуетесь, если хотите, чтобы князь-перунник в Киеве сел, надо поначалу сделать все, чтобы поклонников Велеса, Аскольда и Дира, сгубить.
– Буду краток, – молвил я. – Чего не помню, того не было.
Я начал понимать игру Камерон. Это ненасытное желание подчинить, завладеть и, потеряв интерес к своей жертве, жестоко кинуть ее.
Зачем нужно было испытывать, провоцировать на эмоции, пытаться завладеть, поставить на колени, сделать больно, чтобы кому-то что-то доказать?