В храме учили, что дурные сны – послание от богов, их нужно принимать с благодарностью, как горькое лекарство или нож целителя.
правителей подстерегает три вида опасности: их убивают ради власти, их убивают из личной ненависти, их убивают случайно
«Нет стыда в слабости. Слабость – шаг на пути к силе, ступень, которую не миновать, ибо нет сильных изначально. Слабость не отменяет справедливости, не мешает милосердию, не отрицает разума. Слабость – не оправдание, но и не вина. Делай то, что можешь по силе своей, и она сохранится. Делай больше хоть на волос – и сила твоя умножится».
Это у вас семейное – делать с другими то, что хотите или считаете нужным. А плохое или хорошее – кому как повезет. Захотели – насиловали и мучили, захотели – спасли и отпустили.
он явно лежал не один. Чья-то рука обнимала его за плечи, и это тоже было так правильно – словами не передать. Как сытость после голода, отдых после усталости, безопасность после страха… Как удовлетворенное любовное томление, даже лучше.
«Он и в самом деле уходит, – чутьём поняла Джиад. – Душа вот-вот улетит. Или уплывет? Ох, да какая разница…»
Только сейчас Джиад, растерявшись, вспомнила, что перстень Аусдрангов так и лежит в каблуке её левого сапога. Если Каррас не вспомнит или решит, что она спрятала драгоценную реликвию где-то ещё, – конец перстню. Сапоги – это не клинки и даже не плащ, вряд ли алахасец заберет их с собой, скорее бросит на берегу. Что ж, это судьба… Рубин Аусдрангов хотел отправиться в мир – он это сделал.
Да с чего она решила, что морской народ не нарушает клятвы, данные на этой реликвии? С того, что они сами так сказали? Ей, двуногой чужачке? И с чего она взяла, что это именно Сердце Моря? Мало ли у короля иреназе диковин, способных при необходимости посветить, как уголек из-под пепла?
Джиад впилась пальцами в плечи Ираталя, пытаясь вдохнуть, выдавить из себя солёное, плотное – и закашлялась, чувствуя, что дышит. Водой – но дышит!
Кто хочет жить спокойно, тот хлеб водой запивает