Четыре года назад - мне как раз исполнилось шестнадцать - я приехала в пустыню в первый раз и... влюбилась. Нет, вовсе не в рыжевато-золотые барханы, жаркое солнце и цветущий розовым цветом саксаул, а в младшего принца Эстара.
до войны дело не дошло, и мне вчинялось в обязанность до нее не довести. Держаться с принцессами вежливо, но отчужденно, показывая, что они не заслуживают моего высочайшего внимания.
не для кого мне было краситься и прихорашиваться! Моя первая и единственная влюбленность закончилась крайне болезненным разрывом, и с тех пор как ножом отрезало.
Но мне все же позволили ознакомиться с фальшивыми показаниями в наспех состряпанном деле о шпионаже. И это навевало на размышления.
вчера вечером я получила от нетрезвого дяди любезное разрешение пользоваться его библиотекой – кажется, Катберт Ратфорт так и не понял, кому и что именно он позволил…
Дядю убеждать ни в чем было не надо – он и сам удостоверился, что третья рюмка портвейна ничуть не хуже первых двух.
я уставилась на безупречно-красивое лицо Кристиана Кроули с ненавистью. Вот же… мужлан и женоненавистник!
моей ноги не было бы ни в вашем доме, ни в столице, и мы бы продолжали с вами общаться по почте раз в никогда. Но раз уж я приехала…
Дядя же как начал с портвейна в обед, так старательно поддерживал взятый темп, поэтому к вечеру был краснолиц и оживлен.
Мама составила список тех, кто годится нам в женихи, и выставляет каждому из них очки в зависимости от того, насколько этот человек богат, знатен и готов расстаться со своей свободой