Если оптимистично воспринимать свою жизнь, вы станете действительно свободны. Перестаньте слепо нестись вперед к цели, не разбирая пути. Не откладывайте счастье на потом, будьте счастливы здесь и сейчас.
«Человек — такое же животное, как лесная белка или кролик. Просто чуть более разумное».
«Насколько же стеснённо мы живём, что завидуем птицам в небе!».
«Жизнь никому не даёт правильные ответы, и каждый волен сделать собственный выбор».
«В этом мире нет идеальных и несовершенных, а жизнь — это просто жизнь».
"Путешественница была в чёрных перчатках и без зонтика. Плыла по перрону, словно бригантина, элегантно раздвигая восхищение толпы, которая заманивала её, призывала, требовала частных аудиенций, гадания на Таро, чаинках и кофейной гуще, общения с загробным миром".
Счастье бывает таким простым. И сладким
Несколько дней они вместе с Риттером участвовали в цикле обучения и совещаниях. Потом получили липовые документы, утверждающие, будто они сотрудники армейского интендантства. Им было велено поселиться в обычной гарнизонной гостинице. Каждое утро они являлись в Управление, где после проведения специальных защитных процедур их отводили в особые секретные тренировочные секции. Вечерами они возвращались в свои «апартаменты» и в соответствии с указаниями Риттера предавались всем тем прелестям, которым должны предаваться работники армейского интендантства, вырвавшиеся из родных пенатов. Им следовало познакомиться, подружиться и обрести полное взаимное доверие. Конечно, вне охраняемых помещений и зданий руководства они никогда не разговаривали о подготовке, своем прошлом или коргардах. В гостинице сидели перед головизором, играли в виртуалки, читали книги и беседовали о политике. В кабаках, куда частенько заглядывали по вечерам, беседы в основном сворачивали на спорт, алкоголь и женщин. Примерно в такой очередности. В город, конечно, отправлялись в штатской одежде и с фальшивыми бумагами.
"Он пережил Отечественную войну, никуда из Царского Села не уезжая. Он знал войну. Знал силу врагов. И в первой поэме — о древних богатырях, о враге всего русского — Черноморе — он думал о войне другого времени — войне за русскую славу и прелесть — Людмилу, древней войне, которая вдруг кажется войной будущего, — Черномор, тщедушный и малый, летал и так похитил Людмилу."
"И здесь он писал элегию о любви невозможной, в которой ему отказало время. Как проклятый, не смея назвать ее имени, плыл он, полный сил, упоенный воспоминанием обо всем, что было запретно, что сбыться не могло."