Мы думаем, что у нас есть время, когда на самом деле смерть отрезает ниточки, за которые держится наша душа, каждую секунду. Ты не знаешь, сколько щелчков ножницами уготовлено тебе или тем, кото ты любишь...
- Принять решение за другого человека - и есть эгоизм.
Когда предает родной человек, это сокрушительный удар. Теряешь веру. От таких ран на всю жизнь остаются шрамы, они зудят, напоминая, что ни во что нельзя верить, никому нельзя доверять, никто не останется с тобой до конца времен. Мы все, рано или поздно, остаемся одни.
Нет ничего хуже, чем чувствовать свою беспомощность, что ты ни хрена не можешь сделать и тебе остается лишь принять неизбежное.
– Если суждено кого-то потерять, погоня не поможет, а если суждено быть вместе, то любая дорога приведет обратно
– А может, это тебе нужно держаться подальше? Не приходить в мой университет, например?
– Есть зонт? – глухо бормочу я, не поворачивая головы. – Есть пакет. Вот сволочь!
– Меня зовут Э-ми-ли-я, ясно? – На данный момент тебе больше подходит «придурочная», – смеется он. – Так, где писать твое заявление будем?
– Прости меня… Прости. Мы больше не можем видеться. Я испорчу твою жизнь. Ты даже не представляешь, к чему тянешься… – Это не так… – выдыхаю я, не понимая, о чем речь. Лео целует меня в лоб и отпускает. – Это так. Поверь мне. Прошу, береги себя. И держись от меня как можно дальше.
Он перестает меня гипнотизировать. А я хочу ударить его… или прижаться. Нет, ударить! Плюнуть в него за то, сколько преступников разгуливает на свободе с его легкой руки.