Мои цитаты из книг
Ужасно все плохо, Миша, – пожаловался Саня. – Не унывайте, лейтенант, еще будет и хуже. Саня вздохнул: – Веселый ты парень, Мишка, отчаянный!
Виктор Курочкин «На войне как на войне». Повесть, 1965 год. Читает Вячеслав Герасимов. Время звучания: 4ч. 35м.
Младший лейтенант Саня Малешкин очень переживал, что ему пока так и не пришлось отличиться в бою,
что экипаж самоходки не очень считается с ним как с командиром, что комбат его недолюбливает.
Но все страхи пропали, когда им действительно пришлось вступить в бой.
Когда экипаж переходил с командиром на вы, то особенно следил за чистотой и порядком в самоходке. Это был весьма прозрачный намек Сане на то, что экипаж и без командира сам отлично знает, что ему делать, и великолепно может существовать без младшего лейтенанта Малешкина.
Виктор Курочкин «На войне как на войне». Повесть, 1965 год. Читает Вячеслав Герасимов. Время звучания: 4ч. 35м.
Младший лейтенант Саня Малешкин очень переживал, что ему пока так и не пришлось отличиться в бою,
что экипаж самоходки не очень считается с ним как с командиром, что комбат его недолюбливает.
Но все страхи пропали, когда им действительно пришлось вступить в бой.
Приполз с автоматом Громыхало. На вопрос Сани, где немцы, Громыхало ответил, что он на них не смотрел, так как все время автомат искал.
Виктор Курочкин «На войне как на войне». Повесть, 1965 год. Читает Вячеслав Герасимов. Время звучания: 4ч. 35м.
Младший лейтенант Саня Малешкин очень переживал, что ему пока так и не пришлось отличиться в бою,
что экипаж самоходки не очень считается с ним как с командиром, что комбат его недолюбливает.
Но все страхи пропали, когда им действительно пришлось вступить в бой.
Я вернулась в мой город,
Знакомый до слез,
До прожилок,
До детских припухших желез.Я вернулась сюда, так глотай же
Скорей
Рыбий жир Ленинградских
Ночных фонарейУзнавай же скорее декабрьский
Денек, где к зловещему дегтю
Подмешан желтокЛенинград, Ленинград!
Я ещё не хочу умирать
У меня ещё есть адреса
По которым найду голоса.Ленинград, Ленинград
Я ещё не хочу умирать,
У тебя телефонов моих номера,
Я ещё не хочу умирать.Я на лестнице чёрной живу
И в висок ударяет мне вырванный
С мясом звонок.И всю ночь на пролет
Жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами
Цепочек дверных
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Реймс - ЛаонЯ видел озеро, стоявшее отвесно, —
С разрезанною розой в колесе
Играли рыбы, дом построив пресный.
Лиса и лев боролись в челноке.Глазели внутрь трех лающих порталов
Недуги — недруги других невскрытых дуг.
Фиалковый пролет газель перебежала,
И башнями скала вздохнула вдруг, —И, влагой напоен, восстал песчаник честный,
И средь ремесленного города-сверчка
Мальчишка-океан встает из речки пресной
И чашками воды швыряет в облака.
4 марта 1937
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня, лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей.
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Мы с тобой на кухне посидим, Сладко пахнет белый керосин. Острый нож, да хлеба каравай... Хочешь, примус тихо накачай, А не то веревок собери, Завязать корзину до зари, Чтобы нам уехать на вокзал, Где бы нас никто не отыскал.
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Мы живем, под собой не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.А вокруг небо сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ -
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.Ноябрь 1933
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Я скажу это начерно, шепотом, Потому, что еще не пора: Достигается потом и опытом Безотчетного неба игра. И под временным небом чистилища Забываем мы часто о том, Что счастливое небохранилище - Раздвижной и прижизненный дом. 9 марта 1937
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.
Вернись ко мне скорее, Мне страшно без тебя, Я никогда сильнее Не чувствовал тебя, И все, чего хочу я, И вижу наяву. Я больше не ревную, Но я тебя зову.
Актерское чтение стихов отличается от поэтического. Актер всегда занимается голосовой интерпретацией материала, а с точки зрения поэта стихи должны «читать себя сами». Именно в этом заключается основное отличие выходящей антологии «большой четверки» серебряного века, составленной и прочитанной Верой Павловой, одной из ведущих поэтесс нашего времени.