Путники находились на лужайке среди огромных старых сосен. Их глубокий синевато-зеленый цвет и дал Изумрудному утесу его имя. Дальше, на самом краю скалы, приютилась одноэтажная, открытая на все четыре стороны беседка. Тяжелую крышу поддерживали ряды толстых деревянных столбов. Скала нависала над глубоким горным ущельем. С противоположной стороны высились два горных кряжа: ближний – вздымался на уровне беседки, а дальний вырисовывался на фоне изборожденного красными полосами неба. На другом конце утеса виднелся маленький храм, чья островерхая крыша наполовину исчезала в ветвях сосен.
Убийцы ловят себя сами. Бегают постепенно сужающимися кругами.
Мы вернемся туда, откуда пришли: Куда уносится пламя погасшей свечи.
Сaмое стрaшное в срaжении - эти вот мгновения ожидaния. Стрaх железной рукой стискивaет сердце, все тело немеет, стaновится чужим. Потом все это исчезaет. В горячке срaжения от криков ярости, звонa оружия, хрaпa лошaдей человек кaк бы зaбывaет сaмого себя.
Человек не вольный в своих поступках-раб. А разум раба сонлив и немощен.
За свою честь отказывается драться только тот, у кого ее нету…
Делаешь - не бойся, Боишься - не делай.
А не лучше ли пробраться к Таргутай-Кирилтуху в курень?- спросил Хасар.- Перережем ему горло, и не нужно будет искать защиты.
Мать усмехнулась.
- Быстрые реки не доходят до моря, Хасар.Их съедает песок. Нам надо все делать тихо и обдуманно. Сначала склоним на свою сторону хунгиратов, потом побратима вашего отца Тогорила. А придет время - постоите сами за себя.
если сосед просит у меня огня, я должен знать, собирается ли он сварить ужин или поджечь мою юрту. Когда такое могучее племя, как меркиты, ищет нашей помощи, это что-нибудь да значит.
Жить прошлым, подобно лошади на столбе коновязи, сколько не скачи, все равно на одном месте.