...я мечтаю о любви, которая ни за что ни про что сваливается на голову. Тебя полюбили, а ты рот разинул и диву даешься – за что?
У меня, Галина Сергеевна, мама страшная фантазерка. Решила, что я обязательно должен стать выдающимся деятелем медицины, этаким советским Мечниковым, что ли. А талантов у меня к тому решительно никаких. Но и маму, знаете, огорчать не хочется.
Перед собой надо ставить крупные задачи. А скромность неудачникам, она их здорово украшает.
Хотел жениться, да совесть не позволила.
Говоря откровенно, умереть не хотелось бы. И потом, очень маму будет жалко, она почему-то ждет, что я прославлюсь. Все еще ждет. Знаешь, мамы такой странный народ...
<...>Уходят дни. Когда я был мальчишкой, я думал, что дни не исчезают бесследно, а уходят куда-то и там живут своей постоянной, неизменной жизнью. (Помолчав.) Куда уходят дни, сержант? - А куда им уходить? Они тут, при нас. Хорошо прожитый день и после нашей смерти жив остается. (Помолчав.)
Я была в него влюблена, но он уехал в Самарканд. Умные мужчины всегда недогадливы.
Сейчас она прекрасный женский доктор. Сначала люди не одобряли, что она слишком свободно появляется на людях, так как она замужняя женщина, но сейчас все этим очень довольны. Она может лечить женщин-пациенток гораздо лучше, чем мужчина, которому, разумеется, позволено лишь щупать им пульс.
«Канун зимы в серале»Одинокие птицы плачут в одиноком зимнем небе,
Но сердце еще более одиноко – оно не может плакать.
Темные воспоминания приходят и преследуют её из прошлого,
Радость проходит, остаются угрызения совести и печаль.
Новая любовь не раз причиняет старую боль:
В канун Нового года зимняя слива снова цветет!
Открыв окно, она видит внизу дрожащее дерево
И слышит, как цветок падает на хрустящий снег.
Прислужник любезно приветствовал его, но сразу помрачнел, когда Тао Гань заказал лишь маленький кувшин вина, самый маленький, какой у них есть. Когда прислужник принес крошечный кувшин, Тао Гань с неприязю взглянул на него.
– Вы поощряете пьянство, мой друг! – с упреком произнес он.
– Послушайте, мой господин, – пренебрежительно ответил прислужник, – если вам нужны наперстки, идите к портному!