Мои цитаты из книг
Кто выдает своих товарищей, тому платят презрением!
XVII век. Европа.
Странствуя по свету, юноша Крабат обнаруживает старую мельницу на берегу Черной Реки.
Здесь живут таинственный Мастер и его подмастерья-мальчишки. Крабат решает остаться с ними.
Слишком поздно он понимает, что мельница заколдована, а Мастер – настоящий черный маг…
– Не пойму я, зачем работать, если всё, что мы делаем своими руками, можно просто наколдовать?! – Всё так, – ответил Тонда, – только такая жизнь может и опостылеть. Без работы, брат, жизнь не жизнь! Так долго не протянешь!
XVII век. Европа.
Странствуя по свету, юноша Крабат обнаруживает старую мельницу на берегу Черной Реки.
Здесь живут таинственный Мастер и его подмастерья-мальчишки. Крабат решает остаться с ними.
Слишком поздно он понимает, что мельница заколдована, а Мастер – настоящий черный маг…
У детей, дураков и пьяниц свой ангел-хранитель!
XVII век. Европа.
Странствуя по свету, юноша Крабат обнаруживает старую мельницу на берегу Черной Реки.
Здесь живут таинственный Мастер и его подмастерья-мальчишки. Крабат решает остаться с ними.
Слишком поздно он понимает, что мельница заколдована, а Мастер – настоящий черный маг…
Есть волшебство, которому обучаются по книге, с трудом запоминая заклинание за заклинанием. А есть другое, которое идет из глубины сердца. Из глубины любящего сердца, когда оно печалится о дорогом человеке. Поверь мне, Крабат! Трудно, конечно, поверить, но это так!
XVII век. Европа.
Странствуя по свету, юноша Крабат обнаруживает старую мельницу на берегу Черной Реки.
Здесь живут таинственный Мастер и его подмастерья-мальчишки. Крабат решает остаться с ними.
Слишком поздно он понимает, что мельница заколдована, а Мастер – настоящий черный маг…
Кто много спрашивает, тому много врут.
XVII век. Европа.
Странствуя по свету, юноша Крабат обнаруживает старую мельницу на берегу Черной Реки.
Здесь живут таинственный Мастер и его подмастерья-мальчишки. Крабат решает остаться с ними.
Слишком поздно он понимает, что мельница заколдована, а Мастер – настоящий черный маг…
«Человек — тоже животное, только более чувствительное.»
Думается, что Двадцатый век по настоящему серьезно, основательно и глубоко высказался о себе в отнюдь не столь уж многих вещах. Так вот всемирно известная повесть Г. Н. Троепольского «Белый Бим Черное Ухо» — это как раз один из тех самых случаев глубокой рефлексии столетия о себе самом, рефлексии, данной в художественной, литературной форме…
"Если писать только о добре, то для зла - это находка, блеск; если писать толькоо счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце конуов не будут их замечать; если писать только о серьезно прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным."
Думается, что Двадцатый век по настоящему серьезно, основательно и глубоко высказался о себе в отнюдь не столь уж многих вещах. Так вот всемирно известная повесть Г. Н. Троепольского «Белый Бим Черное Ухо» — это как раз один из тех самых случаев глубокой рефлексии столетия о себе самом, рефлексии, данной в художественной, литературной форме…
"Человек - тоже животное, только более чувствительное."
Думается, что Двадцатый век по настоящему серьезно, основательно и глубоко высказался о себе в отнюдь не столь уж многих вещах. Так вот всемирно известная повесть Г. Н. Троепольского «Белый Бим Черное Ухо» — это как раз один из тех самых случаев глубокой рефлексии столетия о себе самом, рефлексии, данной в художественной, литературной форме…
Так теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы.
Думается, что Двадцатый век по настоящему серьезно, основательно и глубоко высказался о себе в отнюдь не столь уж многих вещах. Так вот всемирно известная повесть Г. Н. Троепольского «Белый Бим Черное Ухо» — это как раз один из тех самых случаев глубокой рефлексии столетия о себе самом, рефлексии, данной в художественной, литературной форме…
«Зная необыкновенную собачью преданность и любовь, редко какой охотник скажет о собаке: «издохла», он всегда скажет: «умерла».
Думается, что Двадцатый век по настоящему серьезно, основательно и глубоко высказался о себе в отнюдь не столь уж многих вещах. Так вот всемирно известная повесть Г. Н. Троепольского «Белый Бим Черное Ухо» — это как раз один из тех самых случаев глубокой рефлексии столетия о себе самом, рефлексии, данной в художественной, литературной форме…