Мои цитаты из книг
Даже совершенство надоедает.
Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды. Роман "Сердцедер" (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются...
“мы считаем красивым то, что нам достаточно безразлично, дабы иметь возможность видеть то, что мы хотим иметь вместо.”
Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды. Роман "Сердцедер" (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются...
Нельзя говорить, что глаза закрыты. Глаза не могут быть закрыты только потому, что опущены веки. Они открыты вовнутрь. Если вы открытые двери завалите камнями, то двери от этого не закроются.
Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды. Роман "Сердцедер" (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются...
— Неужели она работает с закрытыми глазами? — допытывался Жакмор, зная наперед ответ и лишь желая в нем удостовериться.
— Нельзя говорить, что глаза закрыты, — заковалил коваль. — Глаза не могут быть закрыты только потому, что опущены веки. Они открыты вовнутрь. Если вы открытые двери завалите огромным валуном, то двери от этого не закроются. И окна тоже. Чтобы видеть на расстоянии, не глаза нужны, нет, а вы вообще в этом ничего не смыслите.
— Ну и ну, — опешил Жакмор, — если вы считаете, что в этой белиберде есть хоть капля смысла, то с вашей стороны это просто наглость.
— Нет у меня никакой стороны, — сказал кузнец. — И ничего я вам не считаю. Не отвлекайте эту старую шмару и оставьте нас в покое.
— Ладно, — произнес Жакмор. — Пусть!.. Я ухожу.
— Скатертью дорога, — подковал кузнец.
— До свидания, господин Жакмор, — попрощалась портниха.
И как Парка, чьи ножницы остались у точильщика, перекусила нитку зубами. Оскорбленный Жакмор гордо направился к выходу. У самой двери он нанес противнику последний решительный удар:
— Я отпердолю вашу служанку.
— Сделайте одолжение, — усмехнулся кузнец. — Я ее уже давно отпердолил и могу вас огорчить, она так себе. И задницей не вертит.
— Я буду вертеть за двоих, — парировал Жакмор, — и пропсихоанализирую ее напоследок.
Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды. Роман "Сердцедер" (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются...
Не может такое бесполезное чувство, как страдание, дать кому бы то ни было на что бы то ни было какие бы то ни было права.
Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды. Роман "Сердцедер" (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются...
Они не могли при виде сирени не закричать: "Ой, сирень!", - хотя, казалось бы, чего кричать. Но надо же показать девицам, что ты сечешь в ботанике.
Повесть "Разборки по-андейски" ("Катавасия в Анденнах") является второй работой автора на поприще авангардной художественной литературы. Главный герой - Майор. В "Разборках по-андейски" сам Борис разделяется на Антиоха де Тамбретамбра, Барона Визи (Барона д'Элда в русском варианте) и полицейского Бризавьона (Самолетогона; последние два имени - анаграммы Бориса Виана). Роман изобилует остроумными каламбурами, сногсшибательными приключениями в лучших традициях детективного романа, эротическими...
Он оглянулся и заметил, что конец швартова хлестнул служителя по лицу, оторвав тому кусочек носа, который тут же упорхнул прочь, трепеща крылышками наподобие чесоточного клеща.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— Но как им удается скрывать результаты? — спросил аббат.
— В тот момент, когда больной должен умереть, они передают его другому врачу, более молодому, — сказал Атанагор. — И так все время.
— Что-то в этой цепи от меня ускользает. Ведь если больной умирает, то кто-нибудь из врачей должен за это ответить.
— В такой ситуации больной нередко выздоравливает.
— В какой ситуации? — снова спросил аббат. — Простите, но я не очень вас понимаю.
— В ситуации, когда старый врач передает своего пациента молодому, — сказал Атанагор.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— С виду все как будто в порядке, — сказал он. — Я думаю, из вас выйдет вполне благообразный отшельник. Надо бы повесить табличку. По воскресным дням к вам будут наведываться посетители.
— Буду очень рад, — сказал Клод Леон.
— А вы уже выбрали себе святое деяние?
— Чего?..
— Вам должны были объяснить. Стоять всю жизнь на столпе или бичевать себя пять раз на дню, или носить власяницу, или грызть булыжники, или молиться двадцать четыре часа в сутки. Ну и так далее.
— Мне никто об этом не говорил, — сказал Клод Леон. — А можно выбрать что-нибудь другое? Перечисленные деяния кажутся мне недостаточно святыми. К тому же все это уже было.
— Остерегайтесь чрезмерной оригинальности, сын мой, — посоветовал аббат.
— Хорошо, отец мой, — ответил отшельник. Он подумал немного, потом проговорил: — Я могу трахать Лаванду...
На этот раз пришел черед аббата глубоко задуматься.
— Лично у меня нет никаких возражений, — сказал он. — Но не забывайте, что вам придется делать это всякий раз, как будут являться посетители.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
Нельзя же позволять все с первого раза.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...