Мои цитаты из книг
— Вероятно, именно так вы и определяете, что женщина еще не до конца изношена? По тому, что вы все еще любите ее?
— Да, — сказал Анжель. — И в этом-то вся трудность. Вы не можете оставаться до конца безучастным.
...
Даже найдя другую, вы продолжаете ревновать. И вынуждены страдать молча. Вы не можете не ревновать, потому что с той, первой женщиной, не дошли до конца. Всегда остается какая-то незавершенность. Но вы ни за что этим не воспользуетесь — если вы честный человек, конечно.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
Еще будет много разных людей, и все они соберутся в Экзопотамии, потому что это пустыня. Люди любят собираться в пустыне — там много места. Они пытаются и в пустыне делать то же, что делали в других местах, но все, что они делают, кажется им новым.Такое уж у пустыни свойство — всему придавать новый смысл, особенно если предположить, что и солнце наделено там необычными качествами.О пустыне пишут довольно часто. Вот, например, Артур Эддингтон нашел способ вычислить, сколько львов там бродит. Для этого достаточно просеять весь песок через сито, и вы получите львов в чистом виде. Самый захватывающий момент — это когда сито надо трясти. Но результат того стоит: все львы в ваших руках. Правда, Эддингтон не учел, что вместе со львами в сите останутся камни. Впрочем, о камнях я и сам буду рассказывать время от времени.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— Вы очень туманно рассуждаете, — сказал Жуйживьом. — Я и не стремлюсь быть понятным. Ужасно скучно выражать словами то, что так ясно чувствуешь. Кроме того, мне от всей души плевать, разделит кто-нибудь мою точку зрения или нет.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— Ух я и разукрашу ваш портрет, — сказал он. — Зря вы к нам прицепились. Ишь, одеколоном так и разит. Сразу видать, что педрила и засранец.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— Я бы дал вам двадцать восемь, — сказал Атанагор. — Благодарю, но на что они мне? Отдайте кому-нибудь еще, кому это доставит удовольствие.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
Если бы не девушки, повествование, пожалуй, пошло бы веселей; но с девушками от грусти не уйти. Не то чтобы они любили грустить — во всяком случае, так они говорят, — да только грусть приходит сама, как только появляются девушки. То есть, когда появляются красавицы. О дурнушках и говорить не стоит: достаточно того, что они существуют. Впрочем, все девушки все равно красавицы.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— Таким образом мы сэкономим дважды. — Арлану мы тоже повышать не будем? — Совершенно ни к чему. Этим людям все заменяет их безупречная совесть.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
Неподалеку от дома зиял черный зев метро, засасывающий неосторожных пешеходов. Время от времени происходило обратное движение, и чудовище натужно изрыгало горстку бледных, помятых пассажиров, еще хранивших на одежде тошнотворный запах его утробы.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
— И что вы за штучка такая? — спросил он. — Что у вас внутри? — Дрянь всякая, как у всех, — сказал Дюдю и отвернулся. — Потроха, дерьмо.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...
Работа в пустыне не обходится без последствий. Тут все так запуталось... Это очевидно.— Просто вы привыкли к трупам. А я нет. Я имел дело только с мумиями.— Вы не посвящены в таинство, — сказал аббат. — Вы способны только страдать и ничего не можете извлечь из своих страданий.— А вы можете?— Я? Я просто не страдаю. Пойдемте.
В одно незадавшееся и, стало быть, не вполне прекрасное утро Амадис Дюдю сел не в тот автобус и, не истратив ни единого билетика, оказался в Экзопотамии. Там же оказались и другие герои романа, что, впрочем, и не удивительно, ведь Экзопотамия — это пустыня. А как утверждает Борис Виан, в пустынях всегда много народу, ведь люди любят скапливаться там, где много места. "Осень в Пекине" - "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично...