Мои цитаты из книг
В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий, могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук.
— Тайны моря, — задумчиво сказал Макдан. — Знаешь ли ты, что океан — огромная снежинка, величайшая снежинка на свете? Вечно в движении, тысячи красок и форм, и никогда не повторяется. Удивительно! Однажды ночью, много лет назад, я сидел здесь один, и тут из глубин поднялись рыбы, все рыбы моря. Что-то привело их в наш залив, здесь они стали, дрожа и переливаясь, и смотрели, смотрели на фонарь, красный — белый, красный — белый свет над ними, и я видел странные глаза. Мне стало холодно. До самой полуночи в море будто плавал павлиний хвост. И вдруг — без звука — исчезли, все эти миллионы рыб сгинули. Не знаю, может быть, они плыли сюда издалека на паломничество? Удивительно! А только подумай сам, как им представлялась наша башня: высится над водой на семьдесят футов, сверкает божественным огнем, вещает голосом исполина. Они больше не возвращались, но разве не может быть, что им почудилось, будто они предстали перед каким-нибудь рыбьим божеством?
Я видел все, я понимал все: миллионы лет одинокого ожидания — когда же, когда вернется тот, кто никак не хочет вернуться? Миллионы лет одиночества на дне моря, безумное число веков в Пучине, небо очистилось от летающих ящеров, на материке высохли болота, лемуры и саблезубые тигры отжили свой век и завязли в асфальтовых лужах, и на пригорках белыми муравьями засуетились люди.
А что, Джонни, правда, выразительное слово, сколько в нем заключено: Бездна. В нем весь холод, весь мрак и вся глубь на свете.
Однажды, много лет назад, на холодный сумрачный берег пришел человек, остановился, внимая гулу океана, и сказал: "Нам нужен голос, который кричал бы над морем и предупреждал суда; я сделаю такой голос. Я сделаю голос, подобный всем векам и туманам, которые когда-либо были; он будет как пустая постель с тобой рядом ночь напролет, как безлюдный дом, когда отворяешь дверь, как голые осенние деревья. Голос, подобный птицам, что улетают, крича, на юг, подобный ноябрьскому ветру и прибою у мрачных, угрюмых берегов. Я сделаю голос такой одинокий, что его нельзя не услышать, и всякий, кто его услышит, будет рыдать в душе, и очаги покажутся еще жарче, и люди в далеких городах скажут: "Хорошо, что мы дома". Я сотворю голос и механизм, и нарекут его Ревуном, и всякий, кто его услышит, постигнет тоску вечности и краткость жизни".
Ушло в пучину. Узнало, что в этом мире нельзя слишком крепко любить. Ушло вглубь, в бездну, чтобы ждать еще миллион лет.
Подумать только: там, внизу, все еще 300000 год до нашей эры! Мы тут трубим во все трубы, отхватываем друг у друга земли, отхватываем друг другу головы, а они живут в холодной пучине, двенадцать миль под водой, во времена столь же древние, как хвост какой-нибудь кометы.
— Вот она, жизнь, — сказал Макдан. — Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
Ни один из последующих советских лидеров не был интеллектуальной ровней Сталину, но в той или иной степени все они разделяли его любовь к чтению, как и миллионы их соотечественников.
В оригинальном исследовании «Библиотека Сталина. Вождь и его книги» Джеффри Робертс предлагает свежую оптику на советского лидера, показывая его не только как политика, но и как человека широких знаний и серьезной интеллектуальной подготовки. Робертс вводит читателя в мыслительный мир Сталина через редкий и показательный источник — его огромную домашнюю библиотеку, включавшую тысячи книг. Разбирая подчеркивания, пометы и комментарии, сделанные рукой вождя, автор доказывает: Сталин был не...
Я до сих пор не переношу в людях безразличность, пофигизм по отношению к своему делу, «амёбность». Знаю, что не всем моя вспыльчивость нравится, но уверен: если в жизни нет никакой искорки — неважно, идёт ли речь о том, что происходит на футбольном поле или вне его, — мне кажется, становится совсем неинтересно жить.
Эта аудиокнига — не очередной пересказ матчей и перечень трофеев легендарного голкипера. Это искренний рассказ человека, который уже больше двадцати лет остается воплощением преданности, стойкости и мужества, и чьи победы всегда были оплачены трудом, болью и силой характера. Игорь Акинфеев — не только герой домашнего чемпионата мира 2018 года и самый титулованный футболист России. Он — пример исключительной верности клубу: уже 35 лет он связан с ЦСКА, защищая не просто ворота, а честь,...